Если в ту первую ночь ей стало плохо и он отправил ее неизвестно куда подлечиться и отдохнуть, это автоматически исключало 1, 2, 3 и 4–й пункты. А пункты 5–й и 6–й полностью теряли свое инкриминирующее значение. Но дальше это умозаключение разбивалось вдребезги о пункт 7–й.
Если она, почувствовав себя плохо в первую ночь, сразу же уехала, почему же он не захотел провести в спальне последнюю? Что это, повышенная чувствительность? Едва ли.
Две кровати в одной комнате, а в другой – только диван или неудобное кресло. Так почему же он спал именно там, если она уже уехала? Только потому, что он скучал по ней, что ему было одиноко? Взрослому мужчине такое несвойственно.
Хорошо. Значит, она все еще была там.
В этот миг стройный ход моих мыслей нарушило возвращение Сэма.
– Номер того дома – пятьсот двадцать пять по Бенедикт–авеню. На четвертом этаже в квартире, что выходит окнами во двор, живут мистер и миссис Ларс Торвальд.
– Ш–ш–ш, – зашипел я и жестом приказал ему исчезнуть.
– То ему это нужно, то не нужно, – философским тоном изрек он и вернулся к исполнению своих обязанностей.
Я стал рассуждать дальше. Если прошлой ночью она еще была там, в спальне, значит, она вообще не уезжала, ведь сегодня я не видел, чтобы она уходила. Незаметно для меня она могла уехать только вчера рано утром. Заснув, я пропустил несколько часов. А сегодня я встал раньше его и, уже просидев некоторое время у окна, увидел, как он поднял голову с того дивана. Следовательно, если она на самом деле уехала, она могла это сделать только вчера на рассвете.
Почему же до сегодняшнего дня он не поднимал штору в спальне, не прикасался к матрасам? И прежде всего, почему он прошлой ночью не зашел в ту комнату? Это говорило о том, что она никуда не уезжала, что она еще была там. Однако сегодня, сразу же после отправки сундука, он вошел туда, вытащил матрасы, доказав тем самым, что ее там не было.
Сразу же после отправки сундук а…
Сундук. Вот где зарыта собака.
Оглянувшись, я удостоверился, что от Сэма меня отделяет плотно закрытая дверь.