Ответа не последовало. Тогда она присела около него на корточки и заглянула прямо в глаза.
– Доктор Глэдвин, я хотела поговорить с вами об одной пациентке. Это было много лет назад. Миссис Кэллендер. Помните, миссис Кэллендер из Гарфорт-хауса?"
"Он не отзывался. «И не отзовется, – обреченно подумала Корделия. – Глупо даже пытаться тормошить его дальше». Миссис Глэдвин стояла рядом с креслом, словно демонстрируя своего супруга изумленной публике.
– Давайте, давайте, – подзуживала она, – спросите его о чем-нибудь еще! У него же все в голове.
– Что сталось с карточками его больных, когда он перестал практиковать? – спросила Корделия. – Их кто-нибудь забрал у него?
– Я же вам только что сказала: не вел он никаких карточек. А меня спрашивать бесполезно. Тому парню я сказала то же самое, слово в слово. Наш милый доктор был рад жениться на мне, когда ему понадобилась помощница, но дела своих пациентов он со мной не обсуждал.
Ее просто трясло от злости. Корделия боялась встретиться с ней взглядом. В этот момент ей показалось, что губы старика задвигались. Она склонилась к нему еще ближе, но сумела разобрать только одно слово: «Холодно».
– Мне кажется, он хочет сказать, что замерз. У вас не найдется еще шали обернуть ему плечи?
– Замерз? На такой-то жаре! Бросьте, ему всегда холодно.
– Тогда, может быть, ему принести какое-нибудь одеяло?
– Послушайте, мисс, оставьте его в покое.
– Извините, – промямлила Корделия. Ей хотелось спросить еще, приходит ли к ним медсестра из поликлиники для нуждающихся и малообеспеченных семей, не пробовала ли она найти койку в доме для престарелых, но к чему было задавать лишние вопросы? И без того ясно, что эти люди дошли до той степени отчаяния, когда нет сил даже просить о помощи.
– Что ж, простите, что побеспокоила вас.
В сопровождении хозяйки она снова прошла через дом к выходу. Был все же один вопрос, на который Корделия должна была получить ответ.
– Вы упомянули о молодом человеке, который к вам приезжал. Его звали Марк?
– Марк Кэллендер.