Он спрашивал про свою матушку. А еще дней через десять у нас побывал еще один посетитель.
– Кто же это был?
– О, настоящий джентльмен! Вошел как к себе домой. Нам он не представился, но я его как будто уже где-то видела. Ему нужен был доктор Глэдвин, и я провела его к нему. День был ветреный, и мы сидели в гостиной. Он подошел к доктору и сказал: «Здравствуй, Глэдвин!» – как будто разговаривал со слугой. Потом он нагнулся и посмотрел ему в лицо. Прямо глаза в глаза. Потом пожелал мне доброго здоровья и ушел.
Корделия хотела уже протянуть ей на прощанье руку, но почувствовала, что женщина не хочет, чтобы она сразу уходила. Глядя неподвижно перед собой, та вдруг сказала:
– Этот ваш приятель, тот парень, что приезжал сюда… Он оставил свой адрес, сказал, что может посидеть со стариком, если мне нужна будет передышка. Сказал, что сумеет приготовить ему и себе обед, если понадобится.
Это была капитуляция. Корделии легко было представить, чего стоило ей это с трудом выдавленное сквозь зубы приглашение. В порыве сочувствия она предложила:
– Вместо него в воскресенье могу приехать я. У меня есть машина. Я доберусь сюда быстрее.
Этот день был бы потерян для работы на сэра Роналда, но она и не будет вставлять его в счет.
– Нет, девушка здесь не годится. Кое-что с ним может проделать только мужчина. Мальчик ему понравился. Я такие вещи чувствую. Скажите ему, что он может приехать.
Корделия посмотрела на нее.
– Он приехал бы, приехал бы непременно, я уверена. Но он не сможет. Он умер.
Миссис Глэдвин не сказала ничего. Корделия протянула руку и дотронулась до ее рукава.
– Извините еще раз, – сказала Корделия. – Теперь мне действительно пора.
Она чуть было не добавила: «Что я могу для вас сделать?», но вовремя удержалась, понимая, что сделать здесь никто ничего не может.
Отъезжая от дома, она все еще могла видеть угрюмую маленькую фигурку в его воротах.
Корделия сама не понимала, что заставило ее остановиться по пути и совершить десятиминутную прогулку по саду аббатства Сент-Эдмундс.