Он медленно поднялся, по-собачьи тряся головой и словно бы пребывая в состоянии прострации, а затем стремительно метнулся в направлении разбитого штурмующими бойцами окна. Между Шахриаром и одним из вооруженных автоматом испанцев было не более пяти-шести шагов. Боец на мгновение растерялся, что позволило иранцу ухватиться обеими руками за укороченное дуло. Шахриар рванул оружие на себя.
– Не стрелять! – скомандовал коренастый, предупреждая возможную пальбу со стороны подчиненных. – Взять живым!
Локис первым среагировал на приказ испанца.
Коренастый испанец удовлетворенно кивнул…
17
Эльбрус прекрасно слышал все, что происходило в столовой, начиная с того момента, когда находившийся еще в кухне Альварес обратился к Шахриару с требованием сложить оружие и отпустить заложников."
"Эльбрус накрыл широкой потной ладонью рот сеньориты Пилар и осторожно приподнялся на левом локте. Эрекция сошла на нет. Эльбрус больше не испытывал и намека на похоть. В настоящий момент им овладели совсем иные чувства и желания…
Операция по освобождению Ануширвана безнадежно провалена.
Эльбрус прекрасно понимал, что Шахриар и та горстка приверженцев высокой идеи, находящаяся при нем, будут бороться до конца. Шахриар не станет сдаваться. Он скорее умрет, чем признает свое поражение. Это было в его духе. Но сам Эльбрус мыслил иначе. Он, в отличие от остальных, умирать не собирался.
Продолжая удерживать на полу Пилар, Эльбрус прислушался. Шахриар вел переговоры с боевиками, уже находящимися внутри здания, и переговоры эти все больше и больше переходили на повышенные тона. Кульминация не за горами. Перестрелка, возможно, взрыв… Если Джамшед подорвет себя, волна не должна достигнуть подсобного помещения.