Наверное, кислород медленно заканчивался в легких. – Да как вы могли? Как? Ты…
Я сделала шаг назад, затем еще. Развернулась на сто восемьдесят градусов и побежала прочь. Бежала не столько от Арса, сколько от себя. От воспоминаний.
«Извинишься на коленях и ручки сведешь в замочек. Либо жить будет весело следующие два месяца»."
"«Эй, ненормальная! Звезда с неба упала. Я загадал, чтобы тебя больше не запирали в сарае. Все изменится. Звезды не врут».
«Ты же заплачешь? Девочки всегда плачут».
«Заплачешь? Отпущу».
«Рот закрой, тупая дура».
«Я ничего не боюсь, даже неба. Запомни это уже».
Голоса звучали набатом в голове, напоминали фразы, показывали картинки из прошлого. Во мне что-то разбилось. А может быть, это граната разорвала сердце и душу, прокладывая дорогу внутрь.
Только осколки. И ничего более.
Я свернула с бульвара в сторону какого-то элитного двора. Доплела до пустой детской площадки. Уселась на качели и вдруг задумалась.
Зачем он так поступил? Зачем хотел сделать из меня изгоя?
Вытащила телефон.
«Должна же быть причина?» – назойливо твердил мозг.
«Разве какая-то причина оправдывает травлю над человеком?» – не понимало сердце.
Как он мог целовать меня? Как мог смотреть такими влюбленными глазами, обнимать и знать, сколько я перенесла. Мне ведь было страшно.
– Маша! – опять голос Арса.
Поднимаю голову и замечаю, насколько стремительно он приближается. Вот уже стоит напротив, дышит тяжело, в глазах застала тревога. Всхлипываю, отворачиваюсь, сжимая телефон в руках.
– Маш, послушай, пожалуйста, – Арсений садится передо мной на корточки, тянется к ладошкам, но я не позволяю. И так противно. Даже от себя.
– П-поче…му, – сквозь всхлип спрашиваю, пытаясь мыслить рационально. Мне нужно знать причину.
– Поговори с Тимуром.
– Не хочу! – срываюсь на крик, задыхаясь от боли, что разрывает грудь. Слезы так и падают, медленно осушая меня изнутри.
– Маш, ты пойми...
– Ты оглох? – цежу сквозь зубы, которые стучат друг об дружку. Нервы берут свое. Тело превратилось в желе, не перестает дрожать.
– Прости меня, – Арс смотрит снизу вверх, и в этом его взгляде столько всего, что мне хочется ударить его. Оттолкнуть. Убежать. А он продолжает смотреть. Словно умоляет.