– Ты могла пойти в популярный театр, где выступают знаменитые актеры, – продолжал Подольский, – а направилась в мало кому известный на окраине Москвы. По какой причине? Зачем ехать далеко, если в центре много прекрасных коллективов?
Пожилая дама пожала плечами.
– Ну… так… само как-то… получилось!
Веня засмеялся.
– Нет, не само! Я специально написал пьесу «Сто жизней» и отдал в крошечный театр. Знал: душа Адели непременно толкнет ее нынешнее тело побывать на спектакле. Вот почему я не отнес свое произведение во МХАТ – побоялся не найти тебя в массе публики.
– Конечно, нет! – воскликнула Регина Натановна. – Ты единственный, с кем я так себя повела!
– И с чего вдруг? – тут же поинтересовался Подольский.
– Не знаю, – призналась вдова, – не понимаю.
– А я знаю и понимаю, – заявил Веня. – Адель меня тоже узнала. Дорогая, мы с тобой на протяжении столетий муж и жена.
У Ошкиной закружилась голова.
– Но я ничего не помню!"
"Вениамин тяжело вздохнул.
– Да в том-то вся проблема. Чтобы возродиться, надо принять эликсир. Он существует в двух видах, женский и мужской. В свое время я дал тебе флакон, но ты его уронила, содержимое сразу впиталось в ковер. Я испугался, напоил свою Адель мужским эликсиром. Это случилось в начале двадцатого века.
– Да! – тут же выпалила Ошкина.
– Поехали, – улыбнулся Вениамин.
В маленькой, неуютной однокомнатной квартирке гостиничного типа, куда Подольский привез Регину, не было ни прихожей, ни кухни, ни ванной.
Регина Натановна была шокирована, она и не предполагала, что в Москве существуют подобные норы.