И та никогда не отстаивала свои права. К тому же ее очень напугал отец, выгнавший из дома старшую сестру. Когда Нина покинула отчий дом, Женечке едва исполнилось двенадцать, и с той поры мама начинала и заканчивала любую беседу с ней словами:
– Едва папа что прикажет, исполняй, не задумываясь.
Женя кивала и старалась лишний раз не попадаться на глаза отцу, что в двухкилометровом доме было несложно.
После окончания школы Иван Сергеевич велел дочке поступать в тот вуз, куда отказалась идти Ниночка. Евгения покорилась и пять лет грызла асфальт знаний.
– Учишься?
– Да, папочка, – покрываясь холодным потом, отвечала та.
– Хорошо?
– Да, папочка, – лепетала девушка, молясь в душе, чтобы папенька не потребовал зачетку, где колосились одни тройки."
"– Ступай, читай учебники, – приказывал Иван Сергеевич. На том аудиенция завершалась, Женечка выходила из кабинета и на подкашивающихся ногах доползала до своей комнаты почти в предсмертном состоянии.
Все беседы Буданова с дочерью протекали одинаково. По счастью, папенька редко их затевал.
– Нет, папочка.
Иван Сергеевич вздрогнул и окинул дочь цепким взглядом.
– Почему?
– Закончила институт, папочка.
Буданов испытал искреннее удивление.
– Когда?
– Год назад, папочка.
Олигарх начал потихоньку закипать.
– По какой причине ты не доложила мне о получении диплома? Или у тебя его нет?
– Есть, – поспешно заверила дочь. – Просто ты меня к себе не вызывал, вот я и не сказала.
– М-да, – крякнул бизнесмен. – И где работаешь?
– Нигде, папочка.
– Гуляешь? По клубам бегаешь? – взвился Иван Сергеевич. – Жизнь прожигаешь?
– Нет, папочка, – прошептала Женя, – дома сижу.
– Дома? – повторил глава семьи. – Чем занимаешься?
– Картину вышиваю, сцену охоты восемнадцатого века, – пролепетала дочь. – Готовлю тебе подарок на день рождения.
Олигарх на минуту онемел, а затем рявкнул:
– Ступай! И позови мать.