Mayday. Я влюбляюсь

Брюнетка закрыла шторку, отгораживающую буфетно-кухонную стойку от пассажирского салона, и протянула Нике стакан спрайта с трубочкой, лимоном и льдом.

– Все для вас, мадам."

"Ника впервые за сегодняшний вечер улыбнулась. Голубкина всегда веселила ее, когда было грустно. Девчонка-праздник с точеной фигурой, слепленной из часов в спортзале, излишне пухлыми губами и бронзовым загаром, привезенным из тропиков, походила на клише из «Инстаграма». Но очень доброе клише, что пахло так сладко, словно съело не одну дюжину булочек с корицей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Ну, соберись давай. И так видок, будто осы покусали. И в глазах вселенская скорбь. Я твоего Макса точно кастрирую, чтобы не нужен тебе больше был, фанфарон недоделанный!

Ника хотела ответить, но пришлось пропускать в туалет пожилую женщину. Лишнее мгновение раздумий, и новый круг ада, который и Данте не знал, не заставил ждать.

И почему для Макса все было так сложно? Нике казалось проще простого.

Она точно знала, чего хотела – небольшую семью и собачку. Любую. Или кота. А может, и знатную семейку. И лучше корги. Такие незамысловатые мечты. Не цель, не финал, куда обязан прийти, а сама жизнь, которой хотелось прямо сейчас, в этот миг и тысячу других после.

Но каждый прожитый день под боком у Макса лишь сильнее отгораживал ее от счастья: простые мечты стали казаться ей недостижимыми, как Эверест. Ведь Макс ненавидел животных. И не спешил думать о будущем.

Он вообще ни о чем не хотел думать. Его устраивала рутинная жизнь старшего кладовщика с зарплатой в двадцать девять тысяч и редкими бонусами в виде списанной с поставки косметики, которая нарекалась подарками Нике по случаю и без. И это в тридцать-то лет. А ей этого всего было нещадно мало даже в двадцать пять.

Макс часто злил ее. Когда с гордостью рассказывал, как остался безнаказанным за украденную линейку бесполезной «Natura Siberica», свалив вину на другого парня, которого уволили.

Когда, открыто демонстрируя презрение, за километр обходил тех, кто просил подаяние. Когда одергивал и подгонял Нику, решившую в выходной день покормить уличного кота, или после ее маникюра вместо комплимента хватал за руку с криками: «Офигенно! Мне такой цвет для кроссовок нужен, сбил передник, дашь?».

Зацикленный на себе эгоист! Но как же быстро Ника забывала обиды, зачарованная его бесконечной мантрой «люблю, люблю, люблю». Даже сейчас она уже скучала.