Mayday. Я влюбляюсь

Должна же была сегодня страховать рейсы от таких вот происшествий. С Аликом все вылетело из головы. Хорошо, что вчера еще выпила немного.

– Прости-и-и, Ник, знаю, как ты выручала, все помню! Но у меня, видимо, сотрясение, – затараторила Ира, по-своему восприняв молчание Орловой. – Я хотела лететь! Собиралась! Но потеряла сознание в полиции, и меня привезли по скорой. Как же так! Этот урод украл цепочку, которую мне Миша подарил, представляешь? Что же я буду без нее делать.

И почему Ника не удивлялась, что Холодову в большей степени интересовали не ее дети, а пропавший презент от любовника?

– Успокойся, Ир.

В ЦУП** звонила?

– Нет еще, я с-собира-алась.

– Понятно. Лечись давай. Только в ЦУП сообщи сама, у меня сумка не собрана, хоть документы покидаю быстро. Что за рейс, кстати?

– Анталия разворотная. В три. Ник, прости-и.

– Ага, выздоравливай. Пока.

Ника, не теряя ни секунды, схватила рабочую сумку, сложила в нее постиранный фартук, светоотражающий жилет. Просмотрела документы, закинула сменную обувь.

Зависла с поисками пропуска, но вскоре обнаружила его на тумбе в коридоре. Не стала заморачиваться с вопросом, как он там оказался, спрятала в карман пальто. Посмотрела на время: пять минут первого. До явки час, а ехать в аэропорт сорок минут. Позвонила в ЦУП, чтобы вызвали ей через полчаса такси. Слегка опаздывала, но это была не ее вина.

После быстрого душа заметила в отражении припухшие губы и потемневшее пятно на ключице, что оставил Алик. Возбуждение защекотало низ живота, спустилось между ног.

Ника расплылась в улыбке, но тотчас взяла себя в руки и вышла на кухню. Побоялась шумом от кофемашины разбудить Белозерова, поэтому поставила греться чайник и насыпала в чашку растворимый – подумаешь, привыкла уже к этой байде на самолете.

Спустя двадцать минут Ника с собранными в строгий пучок волосами – на привычные локоны времени не хватило – запрыгнула в форму и получила смс о подъезжающем автомобиле. Прокралась в комнату, чтобы хоть одним глазом взглянуть на Алика перед уходом.

И такое это было удовольствие – видеть его у себя в кровати."

"Она осмотрела руку парня в надежде, что с перевязкой можно повременить до вечера. Убедилась, что бинт чистый, следов крови нет, и оставила на соседней подушке запасной ключ и записку, что улетела в Анталию и ждет встречи вечером. Хотела уже уйти, но вернулась и смяла бумагу, написала другое послание: что просто улетела из резерва в Анталию. Так ей понравилось больше.