Доктор поставит вам аппарат, чтобы вы хорошо слышали, — серьезно рассуждал Олежка, а у нас от смеха слезы на глазах, представляю лица всех «глухих» и оратора Вадима.
В кармане куртки зазвонил телефон. Достав его, я приняла вызов.
— Лена, вы еще не в аэропорту? — беспокойным голосом спросила свекровь.
— Нет, мама. Ждем Вадима, у него совещание.
— Нашел время. Там опять дождь собирается. Тучи ужасные на небе. Отменят рейс, останетесь в этой глуши. Зачем тебя потащил с собой? А вдруг роды начнутся? Там же нормальных специалистов не найдешь, ни одной приличной клиники.
Если Инесса Всеволодовна заведется, ей лучше не мешать. Не сразу мы нашли общий язык. Долго она напоминала, что я не подхожу ее сыну. Вадим жестко пресекал, но не помогало. А потом она попала в аварию, и мы с Линой за ней ухаживали, проводили вместе вечера, как-то незаметно отношения потеплели. Лину она тоже не принимала, а тут вроде оттаяла. Потом родился Олежка, и свекровь будто подменили. Попросила называть ее мамой.
«Жалко девочку, одна воспитывает сына, — говорила мама. — Урод какой-то ее бросил беременную!» — а то, что этот урод был женат, и сестра прекрасно об этом знала, не считается. А еще отсудила неплохие алименты. В этой истории у каждого своя правда. Я туда не лезла. Все рано Маринка не прислушается.
Инесса Всеволодовна не только Олежку любит и балует, а еще Ангелину – дочь Влада и Лины.
— Лена, ты тепло одета? — вернул из размышления голос свекрови в трубке.
— Да, мама.
— Олежка в тонкой курточке улетел. В Краснодаре тепло, а в Москве уже холодно…
— Мам, у него здесь целый гардероб одежды, не переживайте, он в теплой куртке.
— Ну, хорошо, хорошо. Я вас жду.
Свекровь положила трубку, но я знала, что она еще несколько раз позвонит, пока мы не приедем в особняк.
Вадим вышел из кабинета с сыном на руках.
— И кто это здесь спасательную миссию устроил? — спросил он, подходя ближе и заглядывая в глаза. Не знаю, как это возможно, но каждый раз, когда он смотрит на меня, вижу в его глазах глубокую любовь и нежность. До мурашек пробирает.