Разворачиваюсь на мысочках, но парень перехватывает меня под локоть и с силой разворачивает к себе. Впечатывает в крепкое тело с глухим звуком.
От него пахнет горькими сигаретами. Господи, ненавижу этот запах. И Рама тоже.
– Его нет дома, – говорит мне в губы и постоянно опускает на них мутный взгляд.
Мерзко.
– А где он? – сглотнув, спрашиваю.
Глаза Рама слишком темные, чтобы понять, какого они цвета. Мне кажется, он не просто много курил, он что-то еще употреблял. Смотрит странно.
– Не знаю. Думал, ты мне подскажешь.
Именно такой Рам сейчас для меня. Неужели в день знакомства он показался мне симпатичным? Или тогда он был… другим?
– Послушай, Рамиль, я тоже не в курсе. Сама его ищу. Мы должны ехать к нему на выпускной.
– Поедешь, поедешь… – голос низкий, подозрительный.
Липкая паутина стягивает от его тона. Жара плавит мозг. Давление на меня максимальное.
– Пойдем, прокатимся. А мажор нас найдет, – хватка на локте кажется раскаленными щипцами. Отпечаток его пальцев остается на кости.
Попытка вырвать руку ничем не заканчивается. Лишь остановкой моего дыхания и вспышками перед глазами. Страх вселяется и диктует подчиниться.
– Вот и хорошо, Сашенька.
Машина у парня какая-то раздолбанная, по сравнению с тем, какой я видела ее в последний раз. А внутри неприятно пахнет кислотой и брожением.
Желудок завязывается в узел и пытается вырваться через горло.
Сильно тошнит. Боюсь. Очень.
– Сейчас прокатимся до одного места. Будешь умничкой, все будет хорошо. Договорились?
Глава 34. Стас
Глава 34. Стас
– И сколько времени будешь играть?
Веду плечами. Сложный вопрос. Лисица не как все эти дуры,
которые меня окружают. Но так даже интересней.
– Не знаю. Месяц. Два.
Рамиль скалится, но принимает правила. А мы знаем,
чем грозит нарушение правил – дисквал.
Стас."
"В кабинете отца по-прежнему темно и пахнет сигарами. Стойкая горечь ползет по языку к горлу, и хочется чем-то запить противный вкус.
– Явился? Еще и в костюме?
– У меня выпускной.
Экран телефона в руках загорается, и я смотрю на время. Его мало.
– Да знаю, – отмахивается.
Мать стоит в дверях, и ей все равно на наш с отцом диалог, на мой праздник, на мою дальнейшую жизнь. На лице, кроме косметики, ничего нет.