— Погодите, Алексей Александрович. Вы чувствуете?
Я прислушался и поймал стойкий запах… спирта.
Грифон всемогущий… Неужели Синицын пролил к чёртовой матери эти бочки?
Влажный снег под моей ногой хрустнул, и я вновь почувствовал стойкий запах алкоголя.
Мы с Сеченовым одновременно посмотрели под ноги. И тут я понял всё.
— А знаете, Иван Михайлович, — решил закрыть тему я. — Ваша правда. Можете не рассказывать мне — имеете полное право.
— Да нет, погодите, — упёрся Сеченов. — Там удобрения у меня обычные. Я выращиваю растения у себя дома.
Нет. Не удобрения. А технический спирт, который КОЕ-КТО разлил по всем улицам. С какой только целью?
Дождавшись, когда Синицын перелезет обратно, я быстро завершил беседу с Сеченовым и вернулся в дом.
— Ну что, лазутчик? — пропыхтел от злости я. — Чего ты там нашёл? Дай отгадаю — удобрения, да?
— Да… А ты как понял? — удивился Илья.
— Кто тебя просил туда лезть? Я уже устал с ним болтать, выигрывая тебе время.
— Да ладно? И кто же? — спросил Синицын.
— Пойдём за мной, — сказал я. — Сейчас сам всё узнаешь.
Синицын последовал за мной в другой конец Хопёрска. Однако осознание его посетило ещё до того, как мы прибыли на место. Достаточно было принюхаться к «аромату», который витал прямо на улице.
Мы добрались до церкви Грифона.
— А ведь правда, Алексей… — прошептал Синицын. — Жрецы вчера приходили наш завод освящать!
— А ты не шепчи, — сказал я.
Я остановился около массивных дверей священного здания и крикнул во всё горло:
— Михаил! Сволочь, а ну, быстро выходи сюда!
Я ж его закодировал, вылечил от алкоголизма. Зачем ему спирт понадобился?"
"Первым высунулся Никодим.
— Господин Мечников, что вы себе позволяете? — громко шмыгнув носом, спросил он.
— Лучше скажите, что себе позволяет ваш младший жрец, — прямо сказал я. — В вашей невиновности я не сомневаюсь.
— Как… Как это — спиртом? — гнусавым голосом спросил Никодим.
А затем резко изменился в лице.
— Ах он ирод невежественный! — взорвался старший жрец. — Воспользоваться тем, что у меня нос заложен!
Никодим ворвался в церковь и вытащил за шиворот Михаила.