В комнате воняло, его рвало. Я бросилась к нему, он лежал на кровати мокрый и в рвотных массах. Но живой. Слава Богу живой…
Я ругала себя в душе, что не уследила, что ушла. Зачем мне кофе, я то, что! А его оставлять нельзя было. Я же знала сколько он выпил. Все знала, все видела, и в туалет его сводить надо было.
Я попробовала его поднять, повернуть — переодеть же надо, вымыть все. Но он был слишком тяжел. А я что? Да, я длинная, высокая в смысле, но тонкая и слабая. Я уселась на мокрую кровать рядом с ним и расплакалась от собственного бессилия.
— Они уехали, еще вчера.- услышала я голос Федора.- Они знают чем заканчивается его выпивка, а мама его все плохо переносит, предпочитает не видеть.
— Вы мне поможете? — я с надеждой смотрела на Федора.
— Конечно, Машенька. Не здесь мне быть надо, и не тем заниматься, но что поделаешь. Как знал, что вот так закончится. Но ты не волнуйся, все работают, все ищут твоего мальчика. Я слежу, мне докладывают.
Он вошел в спальню, смачно выругался и врезал Володе по морде. Тот открыл глаза и заплетающимся языком, без тени агрессии произнес.
— За что, Федя?
— За то, что скотина, вот за что. Что ты тут устроил, давай вставай и в ванну.
— Отстань.
— Я тебе отстану! Сейчас тебя в душ, может протрезвеешь. Ты же мне обещал, что больше не повторится. А перед Машей как ты выглядишь. А она тебя идиота любит… Вот говорю же скотина.
— Маша ушла? — В его глазах отразился страх.
— Да нет, здесь твоя Маша.
Он поднял Володю и буквально на себе утащил в ванную комнату. Потом вызвал людей, которые убрали все и выстирали. Комната стала опять чистой и обычной. А врач, которого я видела впервые ставил моему мужу капельницы, делал уколы и сочувственно поглядывал в мою сторону. Я же с ногами забралась в кресло и наблюдала за всем происходящим. Я опять выпала из времени. Но шевелиться не хотелось.
— Маша, сок и бутерброд.