– Я… не…
Катюше заканчивать не пришлось, потому что обратившийся в шефа шеф развернулся и пошел дальше, обозначая конец разговора. Катя поплелась следом. Она даже разозлиться не смогла – так он ее неожиданно отчитал, что вмиг позабылись все причины ее недавнего раздражения. Уже только в лифте она припомнила, с чего вдруг кричать начала. Скосила взгляд на начальника, который выглядел так, словно вот-вот начнет насвистывать.
– Вы очень хитрый, Игорь Валентинович, – сказала почти шепотом, чтобы снова орать не принялся.
– А. То есть вы сейчас меня попросили вас и домой после работы отвезти?
– Да! В смысле, нет, конечно! В смысле… если вы сами захотите пообщаться, то я вам все выскажу.
– Вам, Екатерина, самой бы определиться. А то навязываете мне свое общество, даже не интересуясь, какие у меня планы на вечер.
Катюша захлебнулась возмущением:
– Ну вы и…
Он перебил:
– А все потому, что я искренне и романтично признался в своих чувствах. Вы теперь будете этим пользоваться. Сколько раз вы собираетесь лишать меня невинности, Екатерина, пока ваше эго не угомонится? Вы на мне самооценку будете повышать, пока от меня вообще ничего не останется?
Сказано это было таким тоном, как будто он ее за ошибку в распечатке отчитывал.
– Я?! Да не надо меня подвозить!
– Какое счастье. На этот раз удалось отмазаться. Пусть вас Климов подвозит. На моей машине.
– И пусть! Какой вы, оказывается…
Двери лифта вовремя открылись, спасая ее от очередного нарушения субординации. Катюша даже по его спине почему-то догадывалась, что Игорь бесшумно смеется.
"Начальник так разошелся, что даже времени ей на успокоение не дал: завалил делами, а едва только Катюше удавалось поднять голову – требовал кофе. В принципе, через пару часов рабочий режим стал истинно рабочим. Именно так и общаются строгий шеф и его верный секретарь, одной рукой поднимающий трубку телефона, другой подхватывающий очередную копию из принтера.