Не оттого ли у нее личная жизнь не устроена? Дело ведь не только в Славке, а в годах неправильной подачи себя.
Потому она не позволила себе расклеиться. В субботу надела обновки: сапожки на тонком каблучке и платье, которое Анютка назвала «монашеским», а сама Катюша – «едва прикрывающим причинные места, и не станут ли ей пихать деньги за пояс». Ольга вычислила средние голоса, потому выбор и пал на него. Покрутилась перед зеркалом и признала, что у Анютки все же глаз наметан: никогда раньше Катюша не ощущала себя настолько потрясающей.
– Все, мам, я поехала. Надеюсь, к моему возвращению ты не будешь так категорично настроена.
А Лидия Ивановна как увидела на ней синюю ткань, едва прикрывающую бедра и облепляющую всю фигурку так, что размер груди и обхват талии можно без дополнительных замеров выяснить, открыла рот, да так и зависла. И в этом взгляде Катюша получила дополнительный аргумент – точно, такой яркой она еще никогда не была.
В снятый по случаю банкетный зал Катюша приехала раньше всех. Она не забыла о том, что помощница обязана помогать, а не только отдыхать. Но подготовка уже шла полным ходом: рабочие организовывали столы, туда-сюда шныряли люди с ящиками, а официанты раскладывали салфетки. Похоже, босс не поскупился на празднование. Сам он стоял в стороне и молча господствовал над хаосом, совершенно не волнуясь о результате.
"Она передала плащик гардеробщице и подлетела к начальнику. Тронула за локоть, чтобы привлечь к себе внимание. Едва только мужчина развернулся, она радостно улыбнулась и покрутилась перед ним.
– Здравствуйте, Игорь Валентинович! Как я вам?
– Вы мне ничего. Здравствуйте, Екатерина.
Казалось, он не удивлен, не шокирован волшебством, даже не замер, как должен был замереть любой мужчина. Он просмотрел ее с точно тем же выражением лица, с каким квартальный отчет проверяет: вниз, вверх, по диагонали и снова вверх.
– Не очень? Анютка заверяла, что я выгляжу потрясающе.
– Анютка не соврала, – он все же что-то уловил и перестал быть таким безразличным.