Это как-то спонтанно выходило, потому что ты действительно самый красивый и умный мужчина из всех, кого я знаю. Так что если кого и винить, то только саму себя…
Игорю оставалось только недоуменно смотреть на ее поникшую макушку. Вот оно – торжество женской логики! Он – самый красивый и умный, а любит она почему-то Климова. Она в этом так спокойно признается только по одной причине: она и не думает, что в чем-то там признается, просто констатирует факты. Катя вообще не ощущает к нему никакой влюбленности, которую хотелось бы смущенно скрыть.
И все же он заставил себя затронуть еще одну неприятную тему:
– Кать, я не предохранялся. Если будут последствия, то сообщи мне.
Она вздрогнула, глянула на него сначала испуганно, задумалась, что-то подсчитывая в уме. Потом выдохнула:
– Да нет, не должно, безопасный период. Вот уж беременность стала бы совсем жестокой шуткой судьбы, – и сдавленно рассмеялась.
Не должно так и не должно. Игорю легче. Пусть доедает и летит ко всем чертям, чтобы глаза ее больше не видели. Прямо на него не смотрит, хотя и не винит. Стыдно ей, дуре, что верность случайно осталась подпорченной. Таких идиоток Игорь еще не видел и уж точно не собирался на них смотреть дальше, пусть уже дожевывает и испаряется! Климов как раз тоже должен из постели Валерии выползать, готовый стать несбыточной мечтой не только для бухгалтерии.
– Я отвезу тебя домой, Кать.
– Спасибо.
– И это… ты не вздумай увольняться. Мне влом искать другого такого же отшибленного секретаря.
– Спасибо и за это, Игорь. Я к понедельнику в себя приду, а работа мне нужна. Вот и дождалась я корпоратива, называется…
Он ей потом обязательно скажет, как она его раздражает своей непроходимостью.
Глава 17
Мама ждала возле подъезда. Катюша уже видела на сотовом двадцать пропущенных звонков от нее.
– Вам… тебе лучше уехать.
Он выглядел каким-то немного заторможенным, но его состояние Катя вполне могла понять – она себя чувствовала еще хуже. Однако ответил:
– А теперь-то зачем прятаться? Мою машину Лидия Ивановна уже знает. Лучше я сразу прохвачу по первое число, чем буду бояться этого годами.
И вышел первым, зачем-то принимая удар на себя.