– Он ранен!
– Ну так что из того? Ранен и ранен! А ну, лежи! Антигон шагнул к Арею с явным намерением
припечатать его булавой. Это было сделано так спокойно и с такой непоколебимой уверенностью, что Ирка невольно вспомнила Бабаню, которая с таким же праведным лицом давила мух на оконном стекле. И плевать, что мухи были сонные и едва ползали. По мнению Бабани, мухи вообще не заслуживали того, чтобы жить.
Не задумываясь, Ирка подсекла древком копья колени Антигона, а ногой ловко выбила из рук упавшего кикимора булаву.
– Не смей! Ты хотел ударить раненого! Ты болен!
Кикимор, морщась, поднялся с земли. В его взгляде был бесконечный укор.
– Зато вы здоровы, прекрасная хозяйка! По-вашему выходит, что и упырю осиновый кол в грудь загонять не надо, пока он днем в гробике лежит и детскую кровь не тянет! – проворчал он с обидой.
Ирка не могла отвести взгляд от дарха. Его неуловимо закругляющиеся грани заставляли глаза скользить по ним. Боль исчезла. Теперь они завораживали.
Силой заставив себя оторвать взгляд от дарха (ощущение при этом было такое, как однажды зимой, когда она по глупости лизнула полозья санок), Ирка повернулась к Арею спиной. Она понимала, что оказывать помощь мечнику не надо.
Увидев, что валькирия-одиночка уходит, Антигон прыгнул и повис у хозяйки на ноге.
– Что вы делаете, хозяйка? Вы что, все забыли?
Если не будет дарха, вы лишитесь шлема и доспехов!.. Вы убиваете себя, госпожа!
– Плевать... Ты не понимаешь, Антигон! И никогда не поймешь! – сказала Ирка устало.
Честный кикимор действительно ничего не понимал. Зато умел разбираться в интонациях. Руки Антигона разжались. Он отпустил ногу и обреченно потащился за Иркой.
Отойдя шагов на двадцать, Ирка остановилась. Она внезапно поняла, что никуда идти не нужно. Да и куда теперь спешить? Ее жизнь закончена. Задание провалено. Копье и шлем почти утрачены. Два-три штриха, и все.
Ирка уже очерчивала наконечником копья круг для телепортации, когда кикимор хлопнул себя по лбу.