Крячко, сделав вид, что его ничего не касается, достал из кармана сигареты и задымил. Гуров понял, что пора напомнить, кто в доме хозяин.
– Андрей Григорьевич! – окликнул он учителя. – Вы у нас главный Сусанин! Как полагаете, далеко еще до затопленных шахт?
Этот простой вопрос вызвал бурю эмоций. Учителя вдруг прорвало.
– Лев Иванович! – с чувством сказал он. – Я очень вас уважаю и очень ценю то, что вы делаете… Но, признаться, совершенно не понимаю, что мы с вами здесь ищем! Вы же сами соглашались, что Подгайский скорее всего намеревался обследовать Черные болота! А теперь мы мотаемся здесь, потому что вам что-то такое брякнул какой-то алкаш!"
"– А если не брякнул? – насмешливо прищурился Гуров.
– Вы можете рассуждать, сколько вам угодно, – неожиданно вмешалась Мария, сердито глядя в сторону.
– Дела у нас общие, Мария Ивановна, – робко сказал Фомичев, давая понять, что совсем в этом не уверен.
Мария, не слушая его, резко повернулась и пошла прочь, взяв чуть левее той точки, от которой они пришли сюда – так ей было удобнее обойти кучу слежавшегося бурелома. Собаки мгновенно бросились за ней, совершенно проигнорировав оставшихся на поляне людей.
Оперативники переглянулись, а потом посмотрели вслед Марии. Она невольно продолжала отклоняться от первоначального маршрута, двигаясь быстрым, совсем не женским шагом. Через минуту ее худощавая фигура пропала за деревьями.
– Ну что ж, – разочарованно вздохнул Гуров. – Что выросло, то выросло. Не бросим же мы женщину одну в лесу! Конечно, при ней охрана солидная, но все равно неудобно. Да и пошла она, по-моему, куда-то не туда…
– Поворот все вдруг! – бодро объявил Крячко.
– Значит, возвращаемся? – с деланым равнодушием спросил Фомичев.
– Значит, возвращаемся, – подтвердил Гуров.
Они пошли обратно, поневоле взяв тот же курс, что и Мария. Она оказалась гораздо более прыткой, чем они ожидали – пройдя метров сто, они все еще не сумели нагнать ее.