В ушах пульсировало, в горле саднило, а между ног — мокро.
Господи. Это позор. Это грязь.
Это…
Слёзы наполнили глаза неимоверно быстро. Я сглатывала слюну, чтобы не удариться в истерику, чтобы прям при Александре не начать умирать от стыда.
Бабушка права. Её лицо стояло перед глазами, а узкие чёткие губы бросали в меня обидные слова про грязь, беспутство и что никогда не смогу выйти замуж, потому что пропащая. А если выйду, всё равно о меня все ноги будут вытирать, потому что совсем испорченная.
— Полина… ты… вы? — не мог определиться Александр, а я вжалась в спинку кровати, боясь любого движения с его стороны.
— Что вы делаете в моей спальне? — дрогнувшим голосом спросила я. Александр сидел в одних боксёрах и упирался ладонями перед собой, словно старался приблизиться ко мне. Я прошлась по нему взглядом и…
Чёрт!
Я грязная. Я настоящая шлюха. Правильно. Всё закономерно.
У Александра внизу…
Я резко отвела глаза, чтобы не паниковать ещё сильнее. Алекс словил всё же моё смущение.
— Простите, Полина. Вы… Я… — он резко дёрнул одеяло на себя, прикрывая возбуждение. Я сморгнула слёзы. — Вы так кричали… нет, стонали. Полин, это было так красиво. То есть…
— Прекратите, прошу вас… — попросила я и свесила ноги с постели. В ванную. Мне срочно надо в ванну. Я не могу. Это всё грязно. Сама ситуация неправильная, противоестественная.
— Я испугался! — воскликнул Александр, кутаясь в моё одеяло. — Вы беременны, и вдруг там у тебя… у вас что-то не так пошло.
— Замолчите, — выдавила я, не зная, куда спрятаться от стыда, как не смотреть в глаза. — Не надо. Это ужасная ситуация…
— Какая же она ужасная, вы так красивы были… — подорвался с кровати Александр, и я всё же вышла в коридор. Шагнула к лестнице. — Это было безумно. Я никогда подобного не видел…
— Хватит, Александр, — резко оборвала я и быстрым шагом спустилась с лестницы. Почти вбежала в ванную и, щёлкнув замком, стала истерично стаскивать с себя одежду.
Всё в грязи.
Меня чуть ли не вывернуло вечерним чаем, и я впопыхах шагнула в ванну, дёрнула шторку и включила горячую воду. Кожа горела под струями. Меня била крупная дрожь. Я схватила гель для душа и вылила на себя чуть ли не половину банки. Мочалка жёстко царапала кожу, но мне было мало. Мне надо ещё чище, чтобы наверняка, чтобы точно смыть позор.
Перед глазами стояла бабушка, которая читала нотации, что нельзя мужчинам ничего своего показывать.