Он взял нож бандита, ткнул в глаз и слегка нажал, постепенно усиливая давление:
– Будем лечить склероз.
– Я вспомнил! – завопил Москит, опасаясь лишиться глаза.
– Что ты вспомнил?
– Его зовут Метис.
– Это я и без тебя знал. Мне интересно остальное, – давить Рублев перестал, но острие по-прежнему жалило глаз бандита.
– Я не знаю всех раскладов, честно. Но Метис работает на Графа, а Граф был правой рукой Драгуна.
– Почему «был»? – задал Рублев проверочный вопрос.
– Драгун умер и оставил кучу бабок.
– А при чем здесь мы с девушкой?
– Я без понятия, зуб даю! Метис мне ничего не объяснял, просто сказал мочкануть девчонку.
– Ты один работаешь или Метис отправил по наши души еще людей?
– Метис об этом ничего мне не говорил, но думаю, что я один.
– Почему?
– Если бы Метис посадил мне на хвост других людей, и я об этом не знал, мы могли случайно пересечься и устроить разборки. Метис – стреляный воробей, на фига ему такие непонятки? И потом, кто же знал, что девчонка уболтает тебя поехать с ней.
– Логично, – Комбат достал из пачки сигарету, сунул в рот пленнику и щелкнул зажигалкой. – Последний вопрос. Кому ты должен был отдать завещание?
– Какое завещание? – удивление Москита было настолько искренним, что Рублев ему сразу поверил, хотя на всякий случай поинтересовался: – Ты ничего не знаешь о завещании?
– Честно не знаю! Зуб даю! Мне было приказано убрать девчонку – и все!
– Ладно, разговор окончен.
– Дядя Боря, вы его так оставите? – спросила девушка, заметив привязанного к дереву Москита.
– А как бы ты хотела?
– Ну, не знаю. Все же человек.
– Света, у тебя слишком богатое воображение. Мы недалеко от крупного города. Откуда здесь дикие звери, способные растерзать человека? Их давно перестреляли на охотничьи трофеи. Да и не станет он дожидаться зверей, – сказал Комбат, понизив голос.
– То есть? – не поняла Светлана.
– Если у него есть голова на плечах, он перетрет веревку. Это трудно, но возможно, надо только постараться.