В отделе было многолюдно, как всегда во время рейдов и спецопераций. Сотрудники приводили задержанных, писали рапорта, перегруженные дознаватели, не поднимая головы и не особо вникая в суть происшедшего, строчили необходимые бумаги, которые составят основу уголовного дела. Дежурил капитан Гостев — худощавый, с морщинистым лицом и редкими волосами. С помощником и внештатниками они привычно обыскивали доставленных, оформляли опись ценных вещей, отбирали шнурки и ремни, щелкали замками «аквариума». Участковые, пристроившись на краешке стола или подоконнике, составляли административные протоколы, следователи то забирали фигурантов из «клетки» в свои кабинеты, то возвращали обратно.
Сергей под роспись сдал материал и вдруг с удивлением увидел, что в клетке для задержанных сидит Гуссейн Аликперов.
Сергей подозвал дежурного.
— За что моего внештатника задержали? — спросил он. — Вон тот — Гуссейн Аликперов…
— Так этого за оружие, — буднично пожал плечами Гостев и, наклонившись к рабочему журналу, повел пальцем сверху вниз, перевернул страницу и повел снова…
— Вчера он с пистолетом попался, а сегодня экспертизу сделали, его сразу упаковали, сейчас оформляют…
Дежурный нашел наконец нужную строчку, удивленно поднял голову.
— Оп-па! Так ты этот пистолет и изымал! У своего внештатника? Ну, ты даешь!
— Не ори! Это я под «Вихрь» документировал! Пистолет неисправный, у меня справка Коняева есть!
Гостев покачал головой.
— Можешь ее выбросить. В УВД свою экспертизу сделали, признали годным к стрельбе.
— Что за фигня? — возмутился Звягинцев. — Где материал?
— Материал… Следствие уже дело возбудило! Сейчас дооформят кое-что, и отвезем твоего внештатника в ИВС…
Звягинцев поднял голову и встретился взглядом с Гуссейном.