Лизунов в Москве специализацию проходил. Шмальнул пять раз — три выстрела, две осечки. Значит, пригоден!
— Как такое может быть? То пригоден, то непригоден?
— Да очень просто, — Коняев доверительно прищурился и понизил голос. — Может, в моих патронах капсюли отсырели. А может, Лизунов боевую пружину поменял. Какая тебе, на хрен, разница? Раз стреляет, значит, исправен! Такой вот юридический факт!
Он погасил папиросу, встал, открыл форточку, помахал большим справочником, разгоняя дым.
— Так что делать-то? Я под твою справку внештатника с этим «стволом» под «Вихрь» подставил!
— А что тут сделаешь? Ничего.
Проклиная блестящий пистолет, всех экспертов на свете и свою дурную голову, Сергей бросился к Видину, который сегодня был ответственным дежурным. Выслушав подчиненного, подполковник пожал плечами и повторил слова Коняева почти слово в слово:
— А что тут можно сделать? Этот факт попал в средства массовой информации, в спецсообщение, значит, стал резонансным, привлек внимание.
— Да он же вообще ни при чем! За что ему сидеть, за что судимость получать? Тем более с судимостью его сразу депортируют!
Видин нехорошо усмехнулся.
— Ну, тогда пиши явку с повинной и меняйся с ним местами! Что ты мне мозги засираешь?
На столе тревожно зазвонил внутренний телефон.
— Видин! — резко и властно бросил в трубку подполковник. — Что?!
Он вскочил.
— Сейчас спущусь. Не злите его…
Склонившись над столом, Видин нервно набрал какой-то номер.
— Центральный РОВД, подполковник Видин. У нас в дежурке задержанный с гранатой. Поднимайте ОМОН, СОБР, короче, всех, кого надо.
Он положил трубку, посмотрел на Звягинцева. И пояснил — то ли ему, то ли самому себе:
— Придется идти!
Застегнул китель, надел фуражку, проверил ребром ладони правильность положения кокарды, открыл ящик стола, заглянул.
— Оружие не получил, дурак…
И направился к двери. Сергей выскочил из кабинета первым и побежал вниз по лестнице.
Вестибюль почти опустел: страх выдавил всех на улицу. За прозрачным стеклом дежурной части стоял немолодой мужчина в поношенном кургузом пиджачке. В поднятой руке он зажал ребристый «лимончик» гранаты «Ф-1».