Зеленый цвет не оставлял надежды на то, что какой-то сумасшедший пугает всех учебной гранатой — те красили черным. И держал он «лимон» уверенно, демонстрируя опыт обращения с подобным оружием.
— Начальника! Начальника зовите! Всех на воздух подыму!
Гостев, весь сжавшись, стоял в углу и держал перед собой трясущиеся руки. Набитые в «аквариум» задержанные сидели или лежали на полу, некоторые закрывали голову руками. Помощник дежурного Петухов на корточках спрятался за металлическим шкафом. Дежурная часть была деморализована.
— Что здесь происходит? — властно спросил Видин, уверенно переступая порог «дежурки».
— Товарищ подполковник, вот такая нештатная ситуация, — жалобным тоном доложил Гостев и подошел к подполковнику. Но тот не обратил на него внимания.
— Я ответственный дежурный. Предлагаю отдать гранату и не усугублять свою вину!
Он держался так, будто на участковом пункте милиции делал разнос нерадивым подчиненным. Звягинцев испугался, что жесткий тон разозлит задержанного и он выдернет кольцо.
Но тот наоборот — присмирел и даже опустил гранату."
"— Я капитан Шкловский, ветеран боевых действий, все горячие точки прошел, а у меня дом снесли! На улицу выселили — по ошибке, говорят! — начал объяснять он. — И куда ни приду, никто не слушает!
— Мы разберемся, — твердо пообещал Видин. — Но гранату надо отдать.
Он протянул руку.
— Я жду!
Мужчина покачал головой и сделал шаг назад.
— Мне нужны гарантии! Вызовите прокурора!
— Прокурор уже не работает. Он уже дома, отдыхает…
— Все равно! Вызывайте из дома!
Входная дверь скрипнула.
— У нас это… машину угнали, — сказал тот, что повыше.
Гостев не обратил на него внимания, зато Видин все понял и сделал два шага назад, уходя с линии возможного огня.
— Прокурора и главу администрации зовите, — уточнил капитан Шкловский.
Он не понимал, что сейчас его убьют.
Зато до всех остальных дошло, что вот-вот начнется стрельба. Петухов на четвереньках выбежал из дежурки, Гостев попятился к стене. А взгляд Звягинцева упал на угол стола. Там лежало дело Гуссейна и опечатанная коробочка с пистолетом. Он напрягся.
— Так кому заяву писать? — спросил высокий собровец.