— Давай, давай… Вот так… Хорошо…
Ефанова сначала чуть стеснялась, а потом вошла во вкус, и стало ясно, что она мастер этого дела.
Шабанов растекся в своем кресле. Он смотрел, как двигается ее голова, поглаживал туго стянутые волосы и чувствовал себя наверху блаженства. Все кончилось быстро: он заурчал и исторг порцию белка, которая была тут же проглочена. Еще несколько успокаивающих движений — и они разъединились. Тыльной стороной ладони она вытерла губы и, как ни в чем не бывало, поднялась и вернулась на прежнее место перед столом начальника.
— Молодец, хорошо сняла стресс, — сказал Шабанов. — Не ожидал, что ты так умеешь.
— А что, другие не умеют?
Шабанов промолчал. Хвастать ему было нечем. Когда-то, в медовый месяц, Светлана пыталась исполнять такой номер, но без особого успеха. И еще была одна проба, с женой обвиняемого, но она и приблизиться не могла к сегодняшнему эксперименту. Конечно, Ангелина показала высший пилотаж! С ней никто не сравнится! Она профессионалка и может высосать даже спинной мозг, но это очень дорого стоит.
— Другие тоже умеют, но хуже, — наконец, придумал он обтекаемый ответ.
Ефанова польщенно улыбнулась. Недаром психологи говорят, что подчиненных надо чаще хвалить.
— Ладно, иди, работай.
— А объяснение писать?
— Пока не надо, я сам отпишусь.
— Спасибо.
— Смотри, чтобы больше таких представлений не было. Ты меня поняла?
— Поняла. Я буду стараться.
— Да, ты премию последний раз когда получала?
Ефанова развела руками.
— Вообще никогда…
Теперь улыбнулся Шабанов.
— Это несправедливо. Получишь квартальную премию, ты ее заслужила.
— Вот за это спасибо, — обрадовалась она.
— Только смотри у меня, чтобы никому ни слова.
— Я что, совсем дура?
Дверь за Ефановой закрылась. Шабанов развалился в своем кресле. От плохого настроения не осталось и следа. Он чувствовал себя могущественным и великим. Причем это ощущение ему лично ничего не стоило…
Посидев полчаса в приятной расслабленности, Шабанов подготовил ответ в прокуратуру: написал, что представление рассмотрено на оперативном совещании следственного отдела, следователю Ефановой объявлено устное замечание.
* * *— Извините, товарищ майор, но оснований для прекращения дела я не нашел, — сказал Толчков. Его щеки раскраснелись больше обычного. Дело Ларионова он держал в руках.