— Ты познакомь его с моим племянником. Хороший парень, молодой, непьющий, он ему поддержку окажет…
Звягинцев только глазами хлопал.
— Не понял, Сан Саныч. А зачем вашему племяннику с алкашом возиться?
— Да затем, что ему квартира нужна. Оформит договор пожизненного содержания, а потом станет хозяином. Теперь понял?"
"— Да понять-то понял, — с сомнением произнес Сергей. — Только Журавлев еще всех нас переживет…
— Это, Сергей, один Бог знает, — сказал подполковник. — Ты пробей тщательно, действительно ли он одинокий? И чтоб квартира ни под арестом, ни в залоге не была.
— Сделаю, Сан Саныч! Они обычно с милицией ссориться не хотят.
— Ты где будешь после обеда?
— У себя, в опорном, бумаги отписывать.
— Племянник к тебе подойдет часа в четыре.
Денис оказался симпатичным молодым парнем, на вид ему можно было дать лет восемнадцать-двадцать. Звягинцев отвел его на улицу Каныгина, к панельной пятиэтажке. Когда-то их строили с расчетным сроком эксплуатации двадцать пять лет, но прошло уже пятьдесят, и хотя некоторые развалились, основная масса все стоит.
Они поднялись на второй этаж, Сергей сильно постучал в неоднократно выбитую, латаную-перелатаную дверь.
— Здорово, Журавлев! — Звягинцев четко приложил руку к фуражке, чтобы выразить максимальное уважение.
На пороге стоял высокий небритый мужчина неопределенного возраста, с сильно выкаченными, как при базедовой болезни, глазами. Он был в красной дворницкой фуфайке на голое тело, тренировочных брюках и босиком. Его взгляд проходил сквозь визитеров и упирался в противоположную дверь лестничной площадки.
— Не пойму, ты пьяный или трезвый? — спросил участковый и помахал ладонью перед заросшей физиономией.
— Да трезвый я, Егорыч, трезвый! — голосом запалившегося верблюда ответил хозяин. — Болею я, оттого такой смурной.
— Это хорошо, что трезвый. Я тебе, вот, Дениса привел. Будет за тобой приглядывать, помогать…
— Из СОБЕСа, что ли? — икнул Журавлев.
— Не совсем. Просто добрый человек. Ремонт тебе сделает, деньжат подбросит, продуктов…
— Это я согласен, — заулыбался хозяин.