Каким высран, таким и заморожен…
— Очень образно, любезная! — одобрил журналист. — Вы просто мастер художественного слова!
С Каныгина Звягинцев поехал в райотдел, зашел к начальнику отчитаться.
— Ну, как все прошло? — заинтересованно спросил Видин.
— Как в кино, даже лучше!
Он положил на стол лист бумаги.
— Вот акт обследования. В конце недели выйдет статья в газете. Соседки в восторге. От Дениса. Он ведь разогнал всех алкашей, они теперь боятся даже заходить в подъезд.
— Сильный ход, — похвалил подполковник.
— В восторге."
"— Ну, вот и хорошо. Сейчас у нас середина января. В конце февраля будем закрывать эту тему.
— Я могу идти?
— Подожди. Надо же все спланировать…
— Что именно, Сан Саныч?
— Как тему закрыть. Я думаю, метиловый спирт лучше всего.
— ??
— Что глаза вытаращил? Он же продолжает бухать, твой подшефный? Занести ему бутылку и оставить. Остальное он сам сделает… Знаешь, где метиловый спирт взять?
— Как… Отравить его, что ли?!
— Зачем его травить? Он сам отравится.
— Так это же…
— Что ты сопли жуешь? Что с тобой такое?!
— Сан Саныч, это же убийство! — покраснев, выпалил Звягинцев.
— Что ты мелешь! — Водяной тоже побагровел. — Какое убийство?! Ты что, не знаешь, сколько алкашей каждый год травится?
У Сергея даже голова закружилась.
— Я этого делать не буду!
— Чего ты не будешь?! — Водяной побагровел еще больше.
— Травить Семена Ивановича не буду! — твердо сказал Сергей.
Видин вскочил, облокотился на кулаки и наклонился вперед, к стоящему по другую сторону стола Сергею.
— Ты что, такой честный и принципиальный? А пенсионеру патроны подбросить — это можно? Это нормально?
— Мне и тогда стыдно было. Но он условную меру получил, это совсем другое…
— Как «другое»? Два месяца в СИЗО просидеть, — думаешь, это легко? И стрессы, и судимость, и позор… Не так все это легко, как тебе кажется!
— Так ведь я и тогда ваше задание выполнял! — выкрикнул Сергей.
— Так что, выходит, это я тебя учу преступления совершать?! — ужасным шепотом произнес подполковник.
— Выходит, что так! — по инерции выкрикнул Сергей и сам ужаснулся. Но отступать уже было некуда.
Однако его последняя фраза как бы успокоила Видина.