Закончился заурядный рейд, один из многих, после которого можно выпить пива, поесть шашлыка и даже искупаться в еще холодной, мутной, не очень чистой, но такой желанной донской воде. Отодвинулись на неопределенный срок, а может, и навсегда, планы каждого на воскресный вечер. Развеялись опасения перед предстоящей переаттестацией, да и вообще все мысли о службе и карьере улетели прочь. Над Черным Болотом раскинула свой зловещий плащ Смерть, и основной задачей каждого стала одна — остаться в живых.
У рыжего кавказца что-то не заладилось: он тыкал «кедром» перед собой, но выстрелов не было.
Зато Ларионов медленно наклонился, наполовину влез в машину, медленно вылез обратно, держа в руках короткое ружье.
Ефимов медленно вытащил пистолет и потянул затвор назад.
У Самойлина пистолет не вынимался, он дергал застежку кобуры, но потные пальцы соскакивали, и та не поддавалась.
Мусса медленно извлек из широкой куртки обрез двустволки и стал то ли взводить курки, то ли выключать предохранитель.
Воскобойников медленно вытянул вперед руки, будто умоляя Ларионова остановиться и договориться по-хорошему, как у них всегда бывало.
«Лино Вентура», он же Борец, он же двойник уважаемого и авторитетного Медведя, медленно поднимал «ТТ» с потертым воронением.
Юматов беспомощно шарил по поясу, не находя того, что было обязано там быть.
Фига медленно поднимал свой «макаров».
Шабанов тоже медленно поднимал табельный «ПМ».
Грач полез в багажник и что-то делал там, согнувшись в три погибели.
"Волин пытался дослать патрон, но затвор не поддавался, потому что он не опустил флажок предохранителя.
Где-то в другой жизни куковала кукушка, щедро отмеряя всем присутствующим долгие годы жизни.
— Ба-бах!!! — «моссберг» громко разорвал тишину. Из широкого ствола выплеснулось пламя, окруженные дымом вылетели восемь картечин и с визгом понеслись вперед, постепенно разлетаясь и расширяя радиус возможного поражения.