Все, идите, работайте! Ефимов, останься!
Подполковник вынул из календаря исписанную убористым почерком записку, протянул Толяну.
— Вот тут жена написала, что ей надо на неделю. Стиральный порошок, салфетки, шампуни, пена для ванной, туалетная бумага, лампочки, ну, короче, всякие мелочи… Завтра собери все и завези мне домой. А продукты через пару дней.
— Конечно, сделаю, шеф, — покладисто кивнул Толян. — В первый раз, что ли…
На негнущихся ногах Звягинцев шел по прокуренному коридору. Высокий, худощавый, он выглядел моложе своих двадцати пяти лет.
— Сергей, — услышал он голос Жукова, своего напарника. — Ты когда будешь на опорном?
Придуманные в советские времена «опорные пункты», на которых милиция и общественность, якобы, отбивалась от криминала, давно канули в Лету, но участковые по старой памяти именовали так свои помещения, не вкладывая в этот оборот смысла фронтовой терминологии.
— После обеда, часа в два с копейками, — ответил Сергей. — А что?
— Отлично. В это время ко мне должна подойти Мотина. Займи ее, пока меня не будет.
— А что там опять случилось?
— Да все то же. Хочет писать заявление на сына… Дай уголовный кодекс, пусть сидит, читает. А то побежит к Баринову или еще куда, ты же ее знаешь. Хорошо?
— Хорошо.
Звягинцев вышел из райотдела. Светило солнце, на тополе напротив весело чирикали птички. Тревога отступила: молодой организм быстро адаптировался к хорошему. Настроение улучшилось. Гроза миновала, и можно перевести дух, а там видно будет. Он улыбнулся и погладил бурчащий живот. Теперь надо поесть…
Обедал он всегда в одном месте — в столовой «Три собаки». Название было неофициальным и очень подходило к длинному, похожему на сарай зданию с обшарпанными стенами, стоящему на отшибе между бензозаправкой и автопарком еще с незапамятных советских времен.
Склонив в сотрапезники шофера-милиционера Пестикова, Звягинцев решил сразу три проблемы: как добраться туда и обратно, одновременно приобретя компанию.