Мужчины двигались легко, свободно, никто их не конвоировал, и сварку они запихнули в грузовик без усилий. И выглядели, пожалуй, довольными жизнью, просто отрешенными, расслабленными. Один из них равнодушно оглянулся на «басик», и Леху поразили глаза — черные, словно угли на застывшей маске лица.
Погасшие угли.
— А это кто? — спросил он севшим отчего-то голосом.
— Ремонтники. Нам пора, босс, — сказал Майк.
Леха бросил на сиденье рядом с Ури «спутник», взял бутылку с остатками джина, взвесил в руке, поглядел на нее так и сяк — и положил обратно.
— Заметил, тебя раздражает, что я пью.
— Ни в коем случае, босс. Меня волнует, что ты пьешь это .
— А есть выбор? Могли бы угостить русского человека чем-нибудь повкуснее. Где ваше пальмовое вино, прославленное Амосом Тутуолой?
— А пальмы где? — парировал Ури. Лицо его просветлело. — Ну и насчет Тутуолы... Были разные мнения. Но ты первый иностранец на моей памяти, кто о нем знает! Прими мое уважение.
— Побежали, босс! — позвал Майк.
Леха чуть не сказал Ури, что напрасно Тутуолу ругали на родине за его дебютную сказку про алкоголизм и идиотизм. Но только рукой махнул. Если ваша, извините за выражение, интеллектуальная элита, решила, что писатель имярек позорит свой народ перед цивилизованным миром, спорить бесполезно. Элита переспорит. Хорошо бы, конечно, выслать элиту в цивилизованный мир, раз он так ее заботит, да негуманно, она там с голоду помрет. Русские в этом смысле такие же мягкотелые дурни. Очень долго Россия не могла согласиться с очевидным: если интеллигенты только и делают, что заимствуют чужие смыслы и тренды вместо производства своих, и всё глядят на Запад, опасаясь, как бы не показаться ему лапотниками, — это не мозг нации, а перхоть.
Да когда же меня отпустит, — подумал Леха. Правильно Ури беспокоится, дурею я от здешней самогонки, будь она неладна.
Снова захотелось в Лимпопо: усесться во дворике у консула Тёмкина, пересказать ему свои мысли и послушать, как мудрый дипломат оценит влияние нигерийского джина на русские мозги.
И почувствовать себя наконец-то дома...
Ури резво отъехал, едва Леха вышел из машины. Ремонтники садились в грузовик, не обращая внимания на новоприбывших; им было плевать на белого парня с черным охранником.