И если само решение — говорить или не говорить, и о чем именно, — было эмоциональным, то на выходе оставались жесткая логка и холодный расчет. Научный сотрудник заботился о спасении ценных данных.
Ситуация явно катилась под откос и становилась неуправляемой. Общее безумие усиливалось, оно уже всерьез давило на голову, и Леху не отпускала мысль: скоро так прижмет, что все мы здесь сойдем с ума не хуже Муделе Бабы, а то и позаковыристей. Люди начнут делать глупости, а потом случится бойня, и если кто в ней уцелеет, то наверное доктор.
Да, чтобы правда о событиях в Абудже не канула в Лету...
Он очнулся, когда его деликатно растолкали."
"— Исполнено, — сказал Корсварен. — Пойдемте на кухню, я уже распорядился. И пару таблеток предложу вам. Напрасно вы пили местный алкоголь. И совсем напрасно добавили потом. Не надо делать такое лицо! Я вижу, что добавили! А ведь просил... Что за люди — почему никто не слушает врачей, пока не становится плохо?
— Простите, устал, задремал.
— Шпионские игры! — произнес доктор с выражением. — Ладно, больной, идем лечиться.
— Нет, чай с таблетками потом. Сначала информация.
Доктор пригляделся к больному и кажется понял, что ему попался на редкость упорный экземпляр.
— Ну вот что с вами делать... Тогда... Давайте-ка в капеллу. Если вы ничего не имеете против нетрадиционного использования молельных помещений.
— Там — глухо, да? — догадался Леха, с трудом отрываясь от дивана.
— Единственное место, в котором я полностью уверен. Сам его прозванивал сегодня, можете не беспокоиться. Ну и наш капеллан в прошлом инженер РЭБ, у него ни один несанкционированный электрон сквозь защиту не проскочит.
— Серьезно работаете, прямо на душе потеплело.
— Жизнь такая, мир такой, приходится отвечать на вызовы, — сказал Корсварен, пропуская гостя вперед.
— Отличная профессия... Да я — что, я же из России. Все русские мальчишки — будущие космонавты. Еще можем воевать с фашизмом. Тоже... Нести радость людям.
— Пассионарная нация, — оценил доктор.
Леха чуть было не съязвил: мол, вашими молитвами, не давала нам Европа засидеться по лавкам. Но Корсварен слишком нравился ему, чтобы издеваться.