И обломок, и сверток были заметно посечены осколками.
Звуки боя удалялись. Где-то на востоке снова бахнуло то, что система приняла за пуск тактической ракеты.
— Йоба! — сказала Элис.
И ведь уродская пушка-с-ножками, а гляди ты как долбит.
На перезарядку у пушки, как Элис и думала, ушло полминуты.
Господи, тридцать секунд назад она еще была в машине.
Элис легла на спину, закрыла глаза и принялась медленно размеренно дышать, как учили на психологическом тренинге.
Тридцать секунд. Уму непостижимо. И ведь живая.
Колено ей выбили сзади.
Ведомый стрелял.
Уфф...
***
С самого начала ей не нравилась эта миссия. Спешка, необходимость идти в разведку мало того, что на чужих машинах, так еще и с чужими людьми... Но Элис не кривила душой, говоря: от таких предложений не отказываются. Ей очень хотелось «вернуться в игру». Да еще и подняться, когда все остальные рухнут. Она вцепилась в свой шанс зубами.
Ну и нечего удивляться, что подставили.
Надо радоваться, что жива.
Судя по звуковому сопровождению, в городе накрылась еще минимум пара шагоходов, потом все стихло.
Элис села и потянулась к свертку. Там был свернутый «боевой пояс пилота», широкий ремень, увешанный полезными штуками.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что осколки попали во всё действительно полезное, миновав предметы, ценность которых в предлагаемых обстоятельствах сомнительна. Покромсало рацию, комплект сухого пайка и аптечку. Уцелели пистолет-пулемет, нож и фонарь. Элис надела пояс, осторожно выглянула с крыши вниз, увидела два мертвых шагохода, оба с закрытыми люками отсеков управления; потом в отдалении еще и свой без ноги.
Ладно, бог с ними, аварийная электроника жизнеобеспечения наверняка цела и уже отправила в штаб доклад о состоянии людей.
Элис огляделась. Увидела дверь на лестницу и рядом пожарный щит, а на нем ломик-гвоздодер. В какой-то старой классической игре это было — мужик бородатый с гвоздодером... Хреначил им направо и налево. А ну-ка...