Сами-то коптеры пекутся на ЗD-принтере резво, как пирожки, но у пирожков есть привозная начинка — приводы и двигатели, — и она только зовется копеечной, а когда ее надо много, это весьма ощутимо... Оборону словно нарочно рассчитали под то, чтобы незваные гости остались без штанов и убрались отсюда по-хорошему.
Как назло, не удавалось атрибутировать роботов, формально подтвердив их принадлежность «Ландскнехтам». Просто не успевали: бац! — и ничего не видно. Назревала самая большая неприятность, много хуже, чем физическая невозможность заняться вывозом добычи.
По ходу дела контракт на разборку зоны был перепродан еще дважды, отвратительно подешевев.
Последний раз зону «щупали» семь месяцев назад, аккурат перед решением ООН об отчуждении региона Абуджи и передаче его под управление АТР. Кто-то, значит, предупредил, что еще немного — и шансы хотя бы отбить затраты упадут до нуля. Они и упали. Дальше вся активность заглохла сама собой. На территориях, куда готовится зайти АТР, ловить нечего, это теперь земля Агентства, народ Агентства и металлолом Агентства, а если там кто ворует-убивает, значит, его пока не заметили.
«И все-таки, зачем утилизаторы засекретили Йобу? Смит предполагает, что их попросили. С кем они вошли в соглашение? На каких условиях?»
Ровно в ту же секунду, когда Лехе надоело рассматривать свиней и теряться в догадках, его осенило.
"«Стоп. Впереди обломки дронов. И свиньи. Прекрасно и вполне понятно. А за спиной у меня — никаких обломков. И там ходят люди. Побаиваются, но ходят. Ведут наблюдение на сквозном перекрестке, где жизнь — копейка. Лоренцо долго и упорно нам объяснял, какая сторона наиболее опасна. Варзона пачками отстреливала мародеров, это установлено однозначно. Прошивала жилые кварталы насквозь, убивая на пределе дальности своих пушек.