Да и приказы следовало выполнять неукоснительно, на работе все-таки, а не хухры-мухры!
Неизвестно, была близость между парочкой арестантов или нет, но утром они спали на одной кровати. Значит, все у них сладилось, и приказ считался выполненным. Другое дело, что Нестор решил еще и некоторую инициативу проявить, от всей души желая помочь талантливому художнику как можно быстрей оказаться на воле. Имелась у него родственница, фрейлина из окружения княгини, вот он через нее и стал действовать. Хорошо помнил, насколько восторженно относится правительница к живописи.
Мало того, художник, может, и с князем пообщается, и при этом напомнит о Сюзанне. Ибо та его очень просила о подобном. И раз они «подружились», то парень выполнит любую просьбу красавицы. При этом Нестор остается как бы в стороне. И приказ княгини не нарушил, и с главным жандармом не поругался, и хорошему человеку помог, и вроде как лично себя от возможного гнева князя обезопасил.
Оставалось только не терять ежедневной бдительности. Ибо на княжеского палача всегда точили зубы многочисленные уголовники, пострадавшие от правосудия, отступники, заговорщики и их обозленные родственники. Нестор всегда ходил в броне под одеждой и носил на себе максимум защитных амулетов. Плюс у него имелось два артефакта, о которых вряд ли кто знал из его окружения. Ценные вещицы палач втихаря присвоил во время обыска замков попавшей в опалу высшей знати.
В понятие «бдительность» входило также и наличие нескольких расторопных осведомителей, которым палач приплачивал из своего кармана.
Но сегодня все его вложения окупились сторицей. Не успел он еще уснуть толком, как примчался курьер с запиской от некоего чина из канцелярии жандармерии. Каллиграфическим почерком на бумаге было выведено всего несколько слов:
«По желанию дамы, первый спешит к тебе в последний раз».