Мертвопись

Узнав о его медитациях, они изъявили желание в этом поучаствовать. Их коллективная пляска у костра под бубен всем очень понравилась. По словам гостей, они испытали невероятные ощущения безграничной свободы, полета, парения высоко в небе. Когда Тесакин проводил их до Ромашино, они спросили, не будет ли он против, если они к нему придут еще раз, чтобы постичь выработанную им философию, чтобы снова принять участие в медитации. Он дал согласие, и они пришли. Потом стали приходить и другие. Приезжали даже из Владимира и Москвы.

Впрочем, и сам Евгений-Тумирей с какого-то момента обнаружил, что такие коллективные медитации стали усиливать то, что до этого он ощущал лишь иногда. Например, к нему вдруг начало приходить знание того, что ждет этих людей. Иногда он узнавал об их прошлом такое, чего они не знали сами. Это еще больше повысило градус интереса к «учителю Тумирею».

Побывав у Лунного в гостях, во время своего последнего визита Тесакин обратил внимание на «Портрет Вечности». Эта картина его, можно сказать, потрясла.

Денег у него с собой не оказалось, а просить ее «на халяву» он не решился. Когда же через неделю снова приехал в Савиновку, на этот раз с деньгами, то узнал, что Лунный внезапно умер и уже похоронен, а его картины по завещанию переданы в районный музей краеведения.

Потрясенный услышанным, Евгений-Тумирей отправился на кладбище, где у могилы Лунного провел медитацию, в надежде услышать его голос из астрала. Но все его усилия почему-то оказались напрасными, Виталий так и не откликнулся.

Заметив нежелательного свидетеля, Тесакин поспешил закончить свою медитацию и удалиться. С той поры прошло три года. И совсем недавно Евгений-Тумирей вдруг осознал, что ему как воздух нужна картина Лунного «Портрет Вечности». Любой ценой! Без нее его ждет полный духовный тупик.

Взяв машину у одного из свои ромашинских неофитов, он вновь поехал в Проклово. В музее выяснилось, что лучшее из полотен Лунного было убрано в пыльный запасник. К тому же внезапно обнаружился конкурент, тоже претендующий на эту картину.

Причем конкурент очень опасный – жаждущий шедевр Лунного уничтожить физически. Они крепко повздорили, и Евгений-Тумирей понял, что картину нужно спасать. Ведь Жерар решил уничтожить «Портрет Вечности» тоже любой ценой. Даже ценой того, чтобы устроить в музее пожар. И он вполне мог это устроить. И даже если бы Тесакин предупредил о риске пожара ту же Ворчунову, его или не послушали бы, или не смогли бы этого предотвратить.