Главное, чтобы Марина, если придётся потом действовать официально, не проговорилась, что видела подозреваемого через замочную скважину. Чтобы она твёрдо настаивала, не поддаваясь на провокации адвоката: молодого человека опознаю по чертам лица и фигуре, видела его два раза около школы и хорошо запомнила, но с тех пор до сегодняшнего дня больше нигде не встречала.
— Поехали! — снова предложила Марина, и ротвейлер поддержал её грозным рычанием.
— Пёсика мы с собой не возьмём, — сказал Волгин, поднимаясь из-за стола.
— Как не возьмём? А почему?
— Пёсик нам будет мешать. Пёсик лишний.
Ротвейлер, догадавшись, что незнакомый мужчина хочет лишить его долгожданной прогулки, натянул поводок.
— Пе-е-сик ли-и-шний? — протянула Марина недоуменно. — Ну, тогда я не знаю. А ну, пшел в комнату, ур-род!
Волгин вздрогнул, настолько резким был переход от капризного тона к командному окрику. Когда Марина отпустила поводок, он пережил несколько волнующих секунд, но нападения не последовало.
Сев в машину, Марина сначала поиграла кнопкой электрического стеклоподъемника, а потом, не спросив разрешения, открыла «бардачок». На колени ей упала игрушка, взятая Сергеем в квартире покойной Шажковой.
— Твой зверь? — Марина погладила зайчика по голове.
— Угу.
— Его ты тоже спрятал от бандитов? Ещё одно твоё слабое место?"
"Пока ехали, Марина несколько раз начинала дремать, так что Волгину приходилось её тормошить и развлекать болтовнёй.
Прежде чем покинуть машину, Волгин последний раз проинструктировал женщину: не шуметь, не проявлять эмоций и обо всём позабыть, как только «оперативное опознание» будет закончено. Её состояние было в какой-то степени на руку оперу. Вернувшись домой, наверняка примет ударную дозу спиртного, так что утром сможет вспомнить далеко не всё, что было накануне. Может, и поездку в отделение расценит, как сон.