Я случайно узнал, решил посмотреть, чем они на самом деле занимаются.
— Ревновал, что ли?
— Было маленько. Чего, думаю, она из этого тайну делает?
— Может, не хотела тебя подругам показывать.
— Не такой уж я страшный…
— Когда тебя видели?
— В четверг вечером. И сегодня. Одна и та же сука, с ротвейлером. Он мне чуть задницу не разорвал, еле удалось ноги сделать.
— На твоём месте я бы не стал много думать об этом. Плохие мысли имеют обыкновение материализовываться.
— Значит, меня всё-таки посадят?
— Ходить вокруг школы в нашей стране не запрещено.
— Никого, только бабы. Я вот что думаю… Принцессу мою стрелять было не за что, я уверен. Это у кого-то из других баб заморочки. Про Анжелику она говорила, что та до денег сама не своя.
— Я тоже, прямо скажем, не бессребреник… — Адвокат снова остановился, потом что-то лёгкое упало на пол, прокатилось, и он, видимо, поднял этот предмет, коротко выругавшись сдавленным голосом. — …Но не считаю это недостатком.
— Очень. За доллар удавиться готова. Подрабатывала всеми способами, все мечтала разбогатеть. Любила взять в долг, а потом динамить с отдачей. Баксов триста — четыреста запросто замылить могла.
— Должников, как правило, не убивают. А что про вторую знаешь, которая живая осталась?
— Я думаю, как раз из-за неё всё и произошло. Она с бандитом жила. Кажется, его зовут Юрой. Каролина как-то сказала, что его уже несколько лет ищут.
— Менты?
— Я не уточнял.
— На фига это надо?
— А кто знает? Я хоть стихи и пишу, но баб понимать не научился.
— Ну-ну…
Снова что-то упало на пол. Теперь звук был глухой, и упавший предмет не перекатывался.
— Мамай там что, Мишаню героином заправляет? — спросил Волгин, чтобы разрядить обстановку. Борисов заинтересованно слушал, как задержанный характеризует девчонок, Акулов хмурился и играл желваками, смотрел исподлобья, словно уже принял решение и примеривался, как сподручнее выкинуть Александра за дверь. — Сначала «баян» уронил, теперь — «чек» с наркотой.