— Ничего себе доза! Слышал, как она грохнулась? Да в ней веса будет под килограмм, весь наш отдел целый месяц может торчать, а ты говоришь — одному Мише. — Борисов поддержал Волгина, что удивляло: обычно он не избегал конфликтов с коллегами и уж тем более не отличался тактичностью по отношению к их родственникам.
Поднявшись из-за стола, Александр принялся хлопать себя по карманам:
— Черт, куда я дел сигареты?
Волгин молча протянул пачку «житана».
— Спасибо. Но ведь у меня где-то были, покупал, когда ходил на обед… А, точно! Я их в том кабинете оставил…
Борисов закурил, вслед за ним достал «беломор» и Акулов.
Борисов поморщился:
— Тюремный шик? Здесь же дышать нечем будет!
Из динамика снова донеслись голоса:
— Ты мне все рассказал?
— Как на духу!
— Что будешь делать, если отпустят?
— Да я как-то не думал… Принцессы больше нет, а кому я без неё нужен? Работу надо искать, но кто меня на приличное место возьмёт? Вы же знаете эти издательства, они печатают только своих, только тех, кто по блату пробился.
"— Что, Принцесса мало приносила? — впервые за время беседы в голосе Мамаева открыто прозвучал сарказм; он не питал иллюзий относительно человеческих качеств подзащитного, но сдерживал себя, покуда тот был платежеспособен. — У тебя сейчас вообще денег нет?
Миша цокнул языком и вздохнул:
— Похоронить даже не на что будет.
— В жалобе укажем, что пропали полторы тысячи, — машинально откорректировал адвокат, думая о другом. — Одним словом, жить тебе не на что?
— Даже не у кого одолжить. Но вы не переживайте, я все отработаю, все вам отдам! Мне бы только отсюда выбраться…
— Увы, Миша, я давно зарёкся что-нибудь делать в кредит.
— Так ведь у нас договор!
— Договор, Миша, предусматривает права и обязанности обеих сторон, а не только мои. Конечно, я не могу его разорвать официально, но, ты же понимаешь, есть всякие способы… Не делай, пожалуйста, обиженное лицо. Лучше послушай.