Он был очень опечален случившимся, этот священник.
– Большой грех ты совершил, сын мой,– сказал он.– Но я тебе отпущу. Ибо не ведал ты, что творишь. Ты воин, и доля твоя – убивать. Но, ради Христа, проливай лишь ту кровь, какую пролить необходимо. И щади тех, коих можешь пощадить. Иди, сын мой, и не греши более!
Еще через день полочане уехали домой. Позже Серега узнал, что после их отъезда посадник велел взять булгарина и еще восьмерых христиан, на которых ему указали как на первых в общине, и утопить в двинской проруби.
Когда Духарев услыхал об этом, он сначала рассвирепел, а потом плюнул и выкинул все из головы. Плетью обуха не перешибешь.
Но насчет «меньшей крови» Серега не забыл.
– Хочешь уйти – уходи,– сказал он парсу.– Возьми коня и убирайся.
– Ты добр,– с иронией проговорил парс.– Я проведу с вами эту ночь. Можно?
– Как хочешь,– Духарев повернулся к нему спиной и пошел к своим.
Теперь парс не сбежит. Он осторожен, но… любопытен.
Глава двадцать вторая
Таган
Утром парс тоже уходить не захотел, ехал тихонько в хвосте, стараясь лишний раз варягам на глаза не попадаться.
"До цели, сурожского городка Тагана, оставалось совсем немного.
Вскоре они увидели море.
– Солеварни у них стоят в лимане, а сам городишко – закатнее,– объяснял Машег.– Там море глубже, и лодьям приставать удобней.
– А народу много? – спросил Духарев.
– В смысле, воинов? Чего не знаю, того не знаю,– ответил Машег.
– Я там бывал семь лет назад – там уже ваши стояли. Совсем малая дружина. Копий пятнадцать, так, за порядком следить. Но могли и большую поставить. Это уж от того зависит, как с печенегами столковались. Ежели они дань и им, и Киеву платят, тогда большой дружины не нужно.
– А разбойники?
– А что разбойники? Это против орды не устоять, а так… У них же стены есть. И море. Они там рыбой промышляют: у каждого лодка. И не всякий разбойник на них напасть рискнет.
– Я слыхал, Игорь туда своих посылал,– вмешался Понятко.– Сколько – не знаю. Но не столько, чтоб от орды отбиться, это точно.
– А от тех, кто за нами идет?
– Если запереться – можно попробовать,– подумав, сказал Устах.– Их дюжины две, да мы. Попробовать можно, если стены крепкие.
– Но там же не только дружина, там ещё люди живут,– напомнил Духарев.
– Живут,– сказал Машег и засмеялся.