Игорь не раз встречался с хузарским хаканом Йосыпом, Игорь знал хузар и ладил с ними. Но не с такими. У хакана Йосыпа были схожие проблемы. Родовитая хузарская знать для него, все равно что варяги – для киевского князя. Йосып тоже предпочитал опираться на наемников, чужих по крови и вере и потому верных хозяину, а не обычаю. Отважные и гордые хороши, когда царство расширяется. Именно варяги отняли у Хузарии ее данников, но сейчас, когда надо не расширять, а удерживать, наемники надежнее.
– Значит, я, по-твоему, рушу Правду? – спокойно спросил великий князь.
– Пусть там,– Духарев показал на небо,– разберут, кто из нас прав.
Это была еще большая наглость: поставить себя на одну доску с великим князем киевским. Серега откровенно нарывался. И, черт возьми, он был в своем праве! Он варяг, но и Игорь, будь он хоть трижды великий, тоже варяг!
– Перун,– мрачно произнес Духарев.
– Значит, ты хочешь Правды? – вкрадчиво произнес Игорь.
– Хочу! – последовал твердый ответ.
– И хочешь, чтобы Перун рассудил, кто из нас прав?
– Да!
– И если Перун будет на моей стороне, ты ответишь на мой вопрос?
– Да! – подтвердил Духарев, подумав: «Если меня прикончат в поединке, отвечать будет некому!»
Но князь был достаточно умен.
– Или ты, или твои друзья, так?
– Так,– нехотя подтвердил Духарев.
– Так,– после короткой паузы подтвердили Устах и Машег.
– Добро! – кивнул князь.– Ты будешь биться пред Перуном с моим витязем. И будет так, как рассудит наш бог. Все слышали?
Слышали все. Ритуал был соблюден, и теперь…
– Асмуд! – властно произнес князь.
– Я, батька! – тут же откликнулся ближний боярин.
– Постоишь за меня пред судом божьим?
– Мне? С ним? – в голосе княжьего варяга прозвучало удивление.
Глава сорок вторая
Асмуд, сын Стемида
Асмуд. Серега уже слышал это имя.
«Я знаю, кого выставит мой муж»,– сказала тогда княгиня.
«Кого?»– спросил Свенельд.
«Асмуда».
И вопрос был снят. С точки зрения воеводы, против Асмуда у Сереги шансов не было.
«Кажется, я вляпался»,– подумал Сергей.
Обидно, что Асмудом оказался тот самый боярин-варяг, который поглядывал на Духарева с явной симпатией.