Герцог опешил…
– Вы утверждаете…
– Дорогой! Ты обещал защищать меня, а сам позволя…
– Молчать!
Ого, как рявкнул! Просто восторг!
– Я утверждаю, ваша светлость, что графиня Мариза выдала свою дочь за старика, который вам, ваша светлость, в отцы годился, и при этом разрешила оставить свою дочь без вдовьей доли. За тысячу салемов ей лично в руки.
– Дорогой, она пытается оговорить меня, а ты позволяешь!
– Мариза, если ты еще раз откроешь рот без позволения, в монастырь поедешь ты. Ты поняла меня, дорогая? Хорошо поняла?
Побледневшая Мариза молча кивнула.
Все молчали.
Герцог позвонил в колокольчик и сказал вошедшему в кабинет секретарю:
– Бойл, пригласи барона Фуста в… ну, в сиреневую гостиную.
До возвращения Бойла все молчали и дышали через раз. Мне тоже было страшно. Дергать льва за хвост – не самое умное занятие. Но и разрулить ситуацию нужно было обязательно. Нельзя давать герцогине шанса промыть мужу мозги.
– Где ваш свидетель, леди Катрин?
– За дверью, ваша светлость. Это леди Шайд, бывшая фрейлина вашей супруги.
– Дамы, вы все сидите здесь, в присутствии Бойла и не открываете рот. Ни одна из вас! Вы поняли мой приказ? За ослушание – монастырь на полгода. Вас, дорогая моя, это тоже касается! Мариза? Ты услышала меня?
Побелевшая герцогиня согласно покивала головой. Кажется, в этот раз она собиралась плакать совсем непритворно.
– Бойл, садитесь и следите: никаких разговоров!
С этими словами герцог оставил нас.
* * *В полной тишине, прерываемой только редкими трагическими всхлипами Маризы, мы ждали. Ждали долго…"
"Леди Ровена молча перебирала четки, леди Росса в углу, кажется, тоже молилась. Я после довольно сильной вспышки страха успокоилась и размышляла. Я понимала, что герцог может меня сослать в монастырь или наказать как-то еще, но сильно надеялась на две вещи. Деньги и честь аристократа.
Даже вспомнила о его предложении Маризе, дурацком с моей точки зрения, но абсолютно идеальном с точки зрения бытующей здесь морали.
Не знаю, сколько реально прошло времени.