Мне казалось, что долгие часы…
Герцог появился в дверях кабинета молча, совершенно спокойный и, кажется, слегка пьяный.
Секретарь вскочил при его появлении, на наши дамские попытки встать герцог махнул рукой, запрещая подниматься.
– Бойл, устройте на ночь во дворце леди Ровену и эту даму. – Он невежливо ткнул пальцем в леди Россу. – Все удобства и горничные, ужин в комнату… Ну, вы сами разберетесь. К дверям приемной поставьте солдат. И не дай бог кто-то попытается войти… Вы тоже ждите меня вне приемной.
Бойл молча поклонился.
Мне стало жутко. Почему он не отпустил Ровену домой? Что наплел ему барон? Почему он удалил секретаря? Зачем солдаты?
Ровена и леди Росса удалились, сопровождаемые секретарем и герцогом. И я услышала, как на двери приемной комнаты герцог лично задвинул засов. Может, он боялся, что разговор могут подслушать? Или что? Я нервничала все сильнее…
Гитан Грижский вернулся в кабинет, прошел и сел на свое место, за огромный письменный стол, заваленный свитками и листами, в кресло с высокой спинкой, которую украшала резная золоченая герцогская корона.
– Дорогой… – нежно начала герцогиня.
– А ведь я любил вас, Мариза… Вы всегда казались мне неземным созданием, чуждым пошлости, злобы, вульгарности. Вы были как чистый глоток воды, всегда на высоте, всегда элегантная и любезная… Такая красивая и недоступная…
Опять воцарилась тишина. Я боялась нарушить ее неосторожным звуком.
– Зачем вам нужны были эти пятьсот салемов, Мариза?
– О, дорогой, но ты же должен понимать, что это клевета! Неужели ты считаешь, что я способна…
Договорить ей герцог не дал!
– Ты! – Он обвиняюще ткнул в нее рукой. – Ты виновата в том, что мне пришлось пить с этим баронишкой! С этим низкородным нуворишем и хамом! Это ты виновата, что он ухмылялся от самодовольства, рассказывая, как его отец купил себе игрушку! Это твое поведение позволило ему держаться со мной как с ровней! Чего, ну чего тебе не хватало?!
Мариза кинулась на колени, аккуратно заливаясь слезами.