– Фица, ты личная горничная графини Шарон. Надо было идти и есть. Ну вот что теперь делать, если я даже не знаю, где кухня?
– Да я лучше уж до завтра потерплю, леди Катрин! Ну их…
– Ладно, помнишь, где кухня? Веди! Все равно Марк сейчас беседует с капитаном Кирком в кабинете.
Я вообще-то собиралась подслушать. Но не бросать же ее голодной. Фица и так в дороге вымоталась хуже, чем я.
На кухне я приказала положить на большое блюдо хлеб, сыр, кусок ветчины и несколько груш. Я их и дома всегда любила. Фице была выдана миска каши и кружка молока.
– Тебя как зовут?
– Гвайра Бирта я, ваше сиятельство!
– Гвайра Бирта, будьте любезны, кормите мою горничную, когда она захочет. Если она опоздала к столу – значит, здесь ее должна ждать еда. Она может задержаться по моему поручению. Мне не хотелось бы каждый раз бегать на кухню.
– Как скажете, сиятельная госпожа!
Оставив Фицу кормиться, я вернулась в комнату.
Ванная, спальня, гардеробная и кабинет шли анфиладой.
* * *– Это кто тут у нас такой любопытный?!
– Ма-а-арк! Отпусти-и-и-и… Я больше не буду так!
Мне не было больно. Ну, если не дергаться и стоять на цыпочках. Ухо Марк фиксировал намертво.
– Зачем ты полезла подслушивать, Катрин?
– Отпусти, пожалуйста! И давай спокойно поговорим.
Отпустил.
– Марк, прости, я была неправа. Мне не нужно было подслушивать.
– Если бы ты была нужна при разговоре, я бы тебя пригласил.
– Да? Ты собираешься уехать на пять лет, бросив разоренное графство бог весть на кого. Мне здесь жить, Марк. Естественно, я хочу все знать. Но ты не счел нужным меня пригласить. Я согласна. Ты – взрослый, ты – мой муж. Я обязана тебя слушаться. Я могу сейчас уйти в комнату и сесть вышивать. Ты только об одном подумай. Я себе на кусок хлеба заработаю. Даже твоя мать не посмеет покушаться на мой лирд. А вот что будут делать крестьяне? А? Если управляющий начнет воровать? Или допустит к управлению деньгами графиню? И ты через пять лет вернешься в такое же разорение.
Марк помолчал. Он явно был недоволен моей речью, но явно понимал, что я права. Нужно додавить…
– Прости, Марк. Я больше не буду подслушивать.