Но, в общем-то, куда логичней версии о звонке с ЛАЭС.
Иван взялся за трубку, пальцы обхватили гладкую пластмассу. Помедлил секунду. А вдруг действительно ответят? Что я им скажу?
Пока не попробуешь, не узнаешь. Он поднес трубку к уху… подождал.
Тишина. Далекое, едва слышное гудение.
— Алло? — сказал Иван. — Первый, первый, я второй, как слышишь?
Молчание. Что и требовалось доказать. А то какой-то мифический Федор Бахметьев… ЛАЭС… выдумал тоже.
Иван положил трубку, дотащился до матраса, упал, словно кости из него вытащили.
— Сходи к нему, а? — сказал старик.
Иван потряс головой. Да нет, никакой воды в ушах. Он действительно это услышал?
— Вы серьезно?
— А то! До ЛАЭС всего километров восемьдесят. Сосновый Бор знаешь? Город такой был. Вот она там, эта станция атомная. Кто-то должен туда смотаться, верно?
Иван хмыкнул.
— Видимо, этот «кто-то» — я?
— А кто еще? — резонно спросил старик. — Сделаешь?
Иван вздохнул.
— Извини, старик. Не в этот раз, похоже.
Лицо слепого застыло изнутри, как сталагмит — накапано по капле за долгие годы, теперь разрушается. Известняковая свеча. Иван видел такие в заброшенных тоннелях. Красиво. Но странно.
— Я думал, ты диггер, — сказал старик наконец.
— Я тоже так думал.
Старик помолчал, покачиваясь над котелком. Спалит ведь похлебку к чертовой матери, подумал Иван. Жаль.
— Что с тобой случилось, диггер?
Иван невольно усмехнулся. Хороший вопрос.
— Меня убили.
— Хмм! Это бывает.
— И теперь мне нужно кое с чем разобраться.
Старик поднял белые брови.
— Всем нам нужно кое с чем разобраться. На то мы и люди.
Иван хмыкнул.
— Верно сказано.
— Суета, — произнес старик. — Суета, суета… Я пока был молодой, как ты, тоже все время суетился. Какие-то заботы, обиды, друзья, союзники, враги… женщины, — последнее слово старик произнес так вкусно, что Иван засомневался — точно ли старик оставил позади это свое увлечение?
— Женщины, — повторил старик. Вздохнул. — А надо думать о вечном.
— Жрать хочу, — сказал Иван. — И еще башка кружится…
* * *На самом деле он соврал. Думал Иван в этот момент вовсе не о еде. Когда диггер закрывал глаза, на внутренней стороне век горели три имени:
МЕМОВ
ОРЛОВ
САЗОНОВ
Все просто.
Осталось придумать, в какой последовательности я буду их убивать.
— Спишь? — Ивана толкнули. — Или кони двинул?
Он открыл глаза. Над ним склонился слепой, белые космы свисали вокруг бородатого лица.