Б-бу-ульб. Б-бу-ульб.
Руки в карманы шинели. Черная пилотка.
Красин улыбается.
* * *Человек ведра и швабры.
Он не помнил, когда начал пить. То ли в конце школы, то ли в начале мореходки — неважно. Важно другое: что это единственное из увлечений, в котором он хоть чего-то достиг.
Иногда так хочется пожалеть себя.
Сесть на пол рядом со своей койкой на втором ярусе жилого корпуса Техноложки и сидеть, качаясь и подвывая. Это особое удовольствие.
Лейтенант Красин поднимает голову и оглядывает свой корабль.
В лодке горят огни и где-то наверху гремит металл.
Белая пена бурлит вокруг Красина. Вода дошла уже до пояса.
Но это неважно.
Через несколько минут все будет кончено.
Красин выпрямляется. Противогаза на нем нет, дышать легко — хотя воздух и пропитан запахом вонючей трюмной воды. Но это прекрасный запах. Запах свободы и моря.
Это даже лучше, чем запах коньяка, что сейчас плещется в его нагрудной фляжке.
Он укладывает руки на штурвал. Холодный металл под ладонями слегка шершавый. Красин слышит позади румм-румм-румм. Дизель все еще работает, даже странно, что его до сих пор не залило…
Красин ждет. Коньяк во фляжке никуда не денется.
Что ты делаешь, когда теряешь все? Идешь и топишься? Слабые так и делают. Сильные так и делают. А такие, как ты — ни то, ни се, середнячки, начинают пить.
Он начал в последних классах школы. Они сидели компанией у кого-нибудь в подъезде, забравшись повыше — этаж на десятый, одиннадцатый.
Через некоторое время он заметил, что теперь чаще пьет один, чем в компании.
Ему стали не нужны друзья.
Он просто выпивал определенную дозу и вырубался. Иногда прямо там, где пил. Иногда, если не хватило, покупал добавку и догонялся уже дома, поднявшись на площадку следующего этажа.
Несколько раз его приводили домой соседи сверху. Иногда они просто спускались и звали его родителей.
Красин кивает сам себе.
Когда ты алкоголик, у тебя нет стыда. У тебя нет совести. У тебя нет ничего.