* * *Иван прислонился лбом к перегородке. Прикрыл глаза. Ощущение надвигающейся катастрофы — гигантской, клацающей, в холодном полированном металле и старой меди — стало сильнее. Он почти слышал гул и скрежет ее разболтанных, несмазанных механизмов. Не о том думаешь, одернул себя Иван, думай в другую сторону. Думай — велел он себе. Как и кто это сделал.
И, для начала, — зачем?
Украли самое ценное, что было на Василеостровской. Украли ее сокровище, ее солнце. Пафос, но что поделаешь. Дизель-генератор освещал станцию днем, а по ночам от заряженных от него аккумуляторов питалось дежурное освещение.
Но паника все равно начнется. Шила в мешке не утаишь. Свидетелями последней агонии Василеостровской станут умирающие от недостатка света морковь, капуста и прочие овощи. Считая, половина рациона накрылась — а это почти все витамины. Цинга. Голод. Детский рахит без ламп дневного света неизбежен…
Катастрофа.
Теперь понятно, куда исчез Сазонов.
Мой автомат разобран, вспомнил Иван некстати. Блин, еще и это.
Вокруг Ивана кипела работа. Люди входили и выходили, имитируя бурную деятельность. Забегали как тараканы.
— Смотрите! — сказали сзади.
— Что там? Что?
В дизельную набились станционные менты. Каста, блин. Развели суету сует… Работнички. «Проколы системы охраны!» «Черт! Надо же!» Голоса сливались в невнятный угрожающий гул.
Конечно, это не его дело. Люди Ивана — это разведчики, диггеры, ориентированные на заброску в зону врага (будь то чужая станция, или разрушенный город наверху), им порядок наводить не с руки. И выяснять, кто прокололся с охраной дизельной (и станции, получается, тоже) — не их забота.
— Смотрите! — повторили сзади. Иван, все еще погруженный в свои думы, обернулся.
— Командир! — окликнули его.
Иван кивнул, глядя на знак. Чтобы это значило?
— У вас тоже народное творчество? — спросил он.
— Как? — Кузнецов опешил. — Н-нет. У нас вообще-то человека убили.