В чем-то я ошибся. Не та реакция.
— Я сказал что-то смешное?
— Видишь, в чем штука, брат. Мы ведь фашистов тоже не любим.
Евреи, ненавидящие евреев? — подумал Иван. Н-да.
— Мы другие, — сказал Уберфюрер.
— Другие? — Иван огляделся, скинов было восемь человек, все лысые и наглые. — Что-то не похоже.
Убер хмыкнул.
— Мы правильные скины. Красные. Смотри, брат, — Уберфюрер закатал рукав, обнажилось жилистое предплечье с татуировкой — серп и молот в окружении лаврового венка. — Видишь? Мы не какое-нибудь нацисткое дерьмо… Имя Че Гевара тебе о чем-нибудь говорит? Хаста сьемпре команданте.
Скин — это «кожа» по-анлийски. А в чем назначение кожи, знаешь? Защищать мясо от всякой малой херни и предупреждать, даже болью, если херня подступает большая. Вот, скажем, подносишь ты огонек зажигалки к ладони… ага, понял?
Иван кивнул.
— Если есть боль, значит, ты еще жив, брат, — сказал Уберфюрер. — Такие дела.
Кожа погибает первой.
Мы и есть «кожа» метро.
А мы заставим вас шевелиться. Хотите вы этого или нет.
Мы — плохие, да? Ублюдки, да? Отмороженные дебилы, говоришь?!
Пусть так. Зато мы не сдаемся.
Иван помолчал.
— И как это называется? Эта ваша… миссия?
— А он не такой дурак, — сказал Уберфюрер седому скину. Повернулся к Ивану. — Бремя белого человека — вот как называется наша миссия. Киплинг, брат.
* * *Он стоит на вершине гигантского полуразрушенного здания. Высота огромная. Вокруг простирается колоссальная, звенящая, необъятная пустота. Дует ветер — от каждого порыва гигантская конструкция гудит и качается. Уууугу. Иван переводит взгляд вниз. Он стоит на краю наклонной смотровой площадки. Низкие серые облака обхватывают здание несколькими этажами ниже. Подножия здания не видно.
Кажется, отсюда долго лететь вниз.
Иван смотрит вперед, зацепляется за водную гладь и скользит взглядом вдоль реки.
Мост. Еще мост, теперь разрушенный.
Вдалеке видны здания. Знакомый шпиль адмиралтейства.
Дальше Иван видит почти круглое поле развалин, там прошла ударная волна, сровняв здания с землей.