Предлагаю вам обдумать дальнейшее сотрудничество на пользу нашим обеим расам и забыть ненависть, что была между нами, – начал говорить командор, а я удивленно уставилась на него. Меня тут казнить хотят, а он мир и дружбу предлагает. – Так как девушка вступила в брак с двумя хармитами, то они вправе ее защищать и предоставить доказательства ее невиновности, – добавил мужчина и посмотрел на Косту.
Коста встал и выключил проектор и в гробовой тишине показал видео, что попало на камеру шлюпа. Там было видно, как Дора загораживает меня, как ее сестра кричит мне проклятия вслед, а затем стреляет в себя.
Он так же молча выключил видео и посмотрел на делегацию.
– Мы попробуем рассмотреть данное видео как доказательство. Но есть еще одно убийство, – после заминки ответил правитель.
– Отец, позволь мне, – Шарет вдруг встал и подошел к проектору. Было видно, что отец не в восторге от самоуправства сына. Видимо, это был экспромт, не оговоренный с правителем.
Он включил тоже видео, на котором видно, как док будит меня, и мы в панике собираемся.
– Сын, сядь! – голос правителя был как гром, и даже я вздрогнула, но не Шарет.
– Я отрекаюсь от права наследования, – вдруг проговорил он. И в комнате сперва повисла тишина, а затем словно пчелиный рой тронули. Гомон голосов начал нарастать с геометрической прогрессией.
– Сын, из-за этой подстилки ты предаешь свой народ и свою планету? – я перевела взгляд с правителя на Шарета, и в глазах защипало от нахлынувших на меня чувств к мужчине.
– Я не хочу участвовать в фарсе, что ты затеял, отец, ради достижения своих целей. Я хочу, чтобы наша планета забыла распри и обиды и двигалась вперед. От этого в первую очередь выиграет наша раса. А если мы запремся на своей планете, то нас по-прежнему будут считать отсталыми дикарями! – в сердцах ответил мужчина.
– У меня больше нет сына! – прогремел голос правителя, и я сжалась от этих слов.
Смотрела на Шарета с восхищением. Но меня потянул за руку Максус, и я непонимающе уставилась на него.
– Идем, – позвал он тихо, и мы встали из-за стола, за которым сидели. – Сейчас здесь будет одна сплошная политика, и тебе лучше отдохнуть у себя, – проговорил он, обнимая меня и загораживая от всех.