И если бы он при этом беспрерывно не целовал ее, она бы все время вскрикивала и стонала. Знаток женщин? И слава Богу…
Спустя некоторое время Джорджина лежала на одном краю кровати, Джеймс — на другом, а между ними располагалась массивная шахматная доска. Что заставило ее сказать «да», когда он спросил, играет ли она в шахматы? Но игра началась, у нее проснулся азарт, а его замечание о том, что утром она может подольше поспать, придало игре неторопливость. К тому же было весьма соблазнительно выиграть у Джеймса Мэлори, тем более что, как она заметила, он норовил отвлечь ее разговорами во время игры.
— Очень хорошо, Джордж, — заметил Джеймс, когда она взяла пешку, оставляя его слона без защиты.
— Ты думаешь, что будет очень легко?
— Нет. Но ты хорошо пошла. — Он подтянул ферзя, чтобы защитить слона. Зряшный ход, и они это понимали. — Так кем, ты говоришь, тебе доводится Макдонелл?
Джорджина едва не засмеялась, услышав, как столь хитро, между прочим он задал свой вопрос.
— Я ничего не говорила. А разве ты спрашивал?
— Ну, мы установили, что он тебе не брат.
— Правда? А когда мы это установили?
— Дьявольщина, Джордж! Он тебе брат или нет? Она вынудила его дождаться своего следующего хода.
— Нет, не брат. Мак — старый добрый друг нашей семьи, что-то вроде любимого дядьки. Он всегда заботился обо мне как о дочке, которой у него никогда не было… Твой ход, Джеймс.
— Знаю.
Вместо того чтобы спасать своего ферзя, Джеймс взял одну из ее пешек конем, напав тем самым на ее ферзя. Поскольку никто из партнеров пока что не хотел расставаться с ферзем, Джорджина отступила, дав Джеймсу возможность атаковать.
— А почему вдруг у тебя возник интерес к Маку? Ты с ним разговаривал?
— Конечно, любовь моя. В конце концов он мой боцман.
Джорджина внезапно притихла. Не столь важно, что Джеймс теперь знал о том, что они с Маком не родственники. Ей не хотелось, чтобы Джеймс узнал Мака и вспомнил об их первой встрече в таверне.