А потом к ней, на полотно, загнала Егора, и началось:
– Обними сестру! Подними сестру! Не роняй сестру!
Мне даже стало немного завидно. Тем более что Еве этот процесс явно нравился: она весело смеялась и позировала так, словно делала далеко не первый раз в жизни. Егор тоже улыбался и поглядывал на сестру с видом папы, любующегося баловством родного киндера. Он держал девчонку на руках, на плечах, на спине, становился на четвереньки, изображая лося, ну то есть лошадку…
– Замечательно! Умницы! – хвалила Полина, бегая перед ними с камерой и щелкая выгодные, с ее точки зрения, кадры.
Только тогда очередь дошла ко мне.
– Иди к ним, – подтолкнула меня в спину готесса. Я закатил глаза (хотя возможность хотя бы по-братски чмокнуть Еву в щеку казалась заманчивой) и ступил на «ковер». Все! Девчонка, бывшая только что самим олицетворением радости и счастья, сжалась, напряглась и уставилась на меня так, что я на полном серьезе почувствовал себя Дартом Вейдером.
– Ну-ка, семья, встаньте рядом! – скомандовала Полина. – Ева, посередине. Посередине, Ева! Ева, ты меня вообще слышишь?!
Ведьмочка жалобно пискнула и перестала прятаться от меня за спиной Егора. Я покачал головой и остановился слева от нее. Брат с радостной ухмылкой принял позу справа. Полина перевернула фотоаппарат горизонтально, подумала, вернула его обратно в вертикальное положение и вынырнула над объективом:
– Ребята, у вас что, кто-то умер? – Мы с Евой переглянулись и синхронно покачали головами.
"Последняя фраза была произнесена с таким нажимом, что Ева опасливо обернулась, посмотрела на меня и вымученно растянула губы в улыбке. Блин, ну неужели я так страшно выгляжу?! У нее же улыбка Джокера из Бэтмена, и такая же тоска в глазах!
Исключительно чтобы поднять ей настроение, обнял за плечи.
Видимо, Полине не очень понравилось выражение моего лица, потому что она отложила фотоаппарат и махнула Еве, призывая ее подойти:
– Komm zu mir[9], подруга. Побазарить надо.