Один вцепился Огру в плечо, другой — в бедро, и не успел Ник опомниться, как на него накинулись остальные Ангелы — щипали, кусали, вырывали из него куски... Он закричал, но они не обращали внимания на его вопли. Он упал и попытался уползти от них, но осатаневшая толпа не отставала. Их было слишком много — не отбиться и не убежать...
Наконец, Лосяра протолкался между неистовствующими послесветами и, заорав: «Штоп!» — принялся отбрасывать обжор от Огра. Ник попытался подняться с пола, но не получилось. Оглядев себя, он пришёл в ужас.
Милос даже не извинился, только буркнул:
— Кажется, я немного ошибся.
На что Огр ответил:
— Надеюсь, с этой ошибки ты тоже помучаешься.
Несчастного похудевшего Огра оставили на попечение девочки с огромными глазами и развязанными шнурками — единственной, кто не принимал участия в шоколадной оргии.
— Что они с тобой сделали! — сказала она ему. — Но ты, во всяком случае, идёшь на поправку."
"И правда. Огр медленно зарастал шоколадом, который сочился из потаённого сладкого места в его душе. Однако он теперь гораздо меньше походил на огра, превратившись в тощего шоколадного мальчика, совсем не такого уж страшного. Огр теперь гораздо больше походил на человека, и ему это нравилось. Хотя его лицо по-прежнему было лишь намёком на настоящее человеческое лицо, у него теперь, по крайней мере, появились основания воспринимать себя самого не только как монстра.
Изменилась внешность — изменилась и память. Огр многое вспомнил и теперь знал точно, что он тоже перешёл сюда из живого мира, а вовсе не был здесь испокон веков. Он знал также, что когда-то у него было имя, и хотя самого имени он не помнил, ему определённо казалось, что оно начиналось на букву «Н».
Неразбериха в сознании Огра уменьшилась, и, как следствие, у него прибавилось уверенности в себе и своих силах.
— Скажи, как моё имя, иначе я как дохнý, так ты весь пропитаешься шоколадом! До того отяжелеешь, что придётся позабыть про скинджекинг.